Не использовать - не значит перестать украшать женщину. Да, не каждый сможет разглядеть красоту в тяжелых кожаных кандалах на хрупких запястьях и аристократически узких лодыжках. Глеб и Елена сходились в понимании тематических эстетических моментов. У них обоих перехватило дыхание, пусть по разным причинам. Глеб присваивал. Елена принадлежала. На ней появлялись вещественные знаки, прямо свидетельствующие о том, что она переходит в собственность. Девушке не казалось страшным, ее возбуждало, она ничего не могла поделать с реакциями естества и разума на принуждение. Огромный прогресс, что ей удалось оградить насилие в отношении себя рамками темы. Глеб начал не с основной конструкции, завладел ее руками, по одной, под ее взглядом застегивал хитрые, утопленные в толстой коже замочки. Вроде бы их вполне возможно расстегнуть самостоятельно, если понять принцип работы.
Мужчина вел себя собственнически, работая с руками, не упустил шанса облапать грудь. Ее ножки задирал очень высоко, делал как удобно ему, в противовес комфорту девушки. Она не возражала, только дыхание становилось все более частым и глубоким, глаза затуманились, ее окончательно накрыло от нарочитой грубости. Елена приняла подобие ошейника, глядя Глебу прямо в глаза, надеясь, что ему видна ее преданность и реакции.
Мужчина видел и поэтому у него начали подрагивать руки, а ведь крепеж едва на середине. Елена сносит его слишком сильно, лишает разума. Ничего, натрахаются и пройдет, убеждал он себя, не понимая, насколько глубоко завяз и с каждой встречей погружается чуть глубже. Отношения с девушками давались Глебу слишком легко, они всегда старались куда больше него. Девушки давали ему эмоции, порой очень сильные, но чувств не задевали. О большинстве у него крайне приятные и несколько размытые воспоминания. И да, он их не запоминает по отдельности, скорее помнит секс с ними, удачный и не слишком. Можно сказать моменты памяти сконцентрированы скорее на головке его члена, чем в голове.
Стоило застегнуть ошейник, поправить широкую ленту, перейти к застежкам под грудью, на лице Елены появилось беспокойство, хотя она не вертелась и продолжала подставляться под руки доминанта.
- Что такое? – грозно рыкнул на нее Глеб, удерживаясь от перепроверки кандалов и ошейника, он все застегнул правильно и не слишком плотно.
- Мне не видно, господин, - скромно потупила глазки Елена, поведение выявляло черты, вроде не пропущенные, но проступающие яснее, как у нее покраснели щечки, например.
Глебу пришлось отвлечься и подумать, пока он не понял, что она имеет ввиду. Мужчина хмыкнул, потрепал ее по голове, довольно больно прихватив за волосы, встал и направился к довольно большому шкафу. В первой открытой секции нужное не отыскалось, еще раз показывая, насколько Глеб плохо ориентируется в своих новых владениях. Тем не менее, он шел верным путем и наткнулся на искомый предмет буквально в следующем отделе, потянул и выкатил на свет довольно большое напольное зеркало, на удобных маневренных колесиках. Глеб подвинул его поближе к матрасу. Теперь Елена могла рассмотреть, что с ней делают во всех деталях.
Перебор. Она просто не способна глядеть на происходящее в таком откровенном ракурсе. Глеб расплылся в улыбке, как чеширский кот, устроился на прежнем месте, наклонился к ней, приподнял за талию и пересадил к себе спиной. Ремешок на талии самый тесный, выравнивает полосу на спине, делает ее прямее. Елена и так хорошо держала осанку, теперь потерять ее без вариантов, ее позу фиксирует бондаж. Глеб положил ей руки на плечи, прошелся по ним до локтей, обхватил их и завел ей за спину. Осталось самое сложное, закрепить наручи на общей ленте, один выше, другой ниже. Кольца для карабинов утоплены глубоко, определяются скорее наощупь, сами защелки тугие, неразработанные. Мужчина старался, промахнувшись несколько раз, услышал первый правильный щелчок, немного расслабился и со вторым вышло быстрее.
Он не собирался лишать себя наслаждения помучить девушку при помощи отражения, раз она такая стесняшка. Дальше сцены будут погорячее. Сбудется его давняя мечта о минете. Елена в идеальной амуниции для этого вида удовольствия.