Елена осталась на ночь. Однако утром помогла с завтраком и ускользнула. Ей хватило внезапного охлаждения после их первого раза, чтобы начать осторожничать. Глебу придется совершить некоторые шаги, иначе она останется отстраненной и избегающей. К сожалению, мужчине не хватало сил подумать об их отношениях всерьез, ведь постоянно объявлялся Борис, словно задавшийся целью свести с Глебом максимально близкое знакомство.
Глебу надо с ним дружить, пусть после голой девушки на дороге остался отчетливый привкус чего-то давно прокисшего на языке. Лучше бы Елена ждала его дома. С другой стороны, он не мог ее бросить в квартире и смыться в неизвестном направлении. Они должны проводить вместе все свободные часы, а у него не получалось.
Борис притащил его в старую Москву, совсем недалеко от Арбата. Бизнесмен слишком много времени провел за границей и в старом городе не сильно стремился разбираться, может это и был Арбат. Небольшой трехэтажный дом с претензией, вроде разделенный на квартиры, но стоило зайти внутрь, и иллюзия рассеивалась. Дом полностью переоборудовали в подобие тихого, старинного английского клуба. Впрочем, наверху, особенно на третьем полно отдельных уютных гнездышек.
Глеб сегодня приглашенный гость Бориса. Последний вдруг засуетился и разволновался, постоянно сыпал не очень нужными, не вполне внятными советами и правилами поведения. Глеб кивал и сдержанно соглашался, с трудом придерживая язык и не посылая Бориса.
Мужчины разодеты в пух и прах: костюмы, пошитые на заказ, тщетно старающиеся прикрыть недостатки телосложения; сказочно дорогие часы на запястьях; блестящие ботинки. Несколько человек выпали прямиком из недавних неспокойных годов, на пальцах и шеях у них блистало золото.
Господа уступали дамам. Дело даже не в нарядах. Глеб никогда не встречал настолько красивых женщин, собранных в одном месте. И нет, они не одинаковые девочки из модельного агентства. Модельеры год от года старались выбрать нечто необычное и скатывались в итоге к вешалкам, типично соответствующим нормам красоты, вплоть до утраты личности. Здешние выгодно отличались от приевшихся моделек, которых, увы, можно купить хоть десяток, главное знать кому заплатить и самих девочек не обидеть.
Женщин в зале по крайней мере вдвое меньше, чем мужчин. Каждая не похожа на других и находится в сопровождении. Одиноких не сыскать. Почему же присутствующие мужчины разглядывают их, будто они выставлены на витрине на общее обозрение.
- Как тебе наша коллекция? – издал глумливый смешок Борис, старательно не повышая голос и не нарушая приличий.
Глеб сначала не понял. Они с Борисом описали ленивый круг по коврам, прихватив с подноса вышколенных официантов пару бокалов. До него постепенно начало доходить. В качестве коллекции, видимо, выставлены женщины. Ни по одной из них не скажешь, что девушки способны продаваться. Глеб догадывался, что не все так просто. Вряд ли они согласны на сто процентов. Судя по неестественному блеску, позам и остальным мелким деталям в их поведении, они не решают. Действительно, экспонат не имеет права выбирать владельца, но и счастливый обладатель не стремится расстаться с ценностью.
Неужели Алина попала вот сюда?
Сначала Глеб выглядел невозмутимым, потом опомнился и начал заглядываться на женщин, что от него ожидалось. Борис посмеивался почти про себя и не оставлял его ни на минуту. Прошло еще примерно полчаса, Борис его отвел к небольшому диванчику. Сцены в зале не имелось, но места располагались таким образом, чтобы концентрироваться на более-менее свободном пятачке в середине. Раздалось вялое рукоплескание. На тот самый оставленный незанятым пятачок гордо выступил пожилой мужчина.
- Рад приветствовать вас, дорогие друзья. Отличный вечер. Сегодня в зале присутствуют не члены клуба, прошу учитывать. Что ж, позвольте произнести постоянный тост нашего сообщества, - оратор принял важный и торжественный вид, ему поднесли бокал шампанского и он заговорил нараспев. - Смертные жены, для вас пример указуют богини: не отвечайте же нет жадным желаньям мужским! Страшно обмана? Зачем? Все ваше останется с вами: не убывает оно, сколько его не бери. Сточится сталь сошника, обкатаются камни о камни, но не иссякнет одно – то, чем дается любовь.