Двое слишком крепких официантов, напрягая мускулы вынесли в центр зала и водрузили посредине небольшую деревяную трибуну. Очаровательная девушка, наряженная официанткой, с услужливой улыбкой вручила главе деревянный молоток, а когда взял, точным, почти профессиональным движением прицепила к лацкану его пиджака крохотную петличку микрофона.
- Дорогие друзья, пришло время составить меню на ужин, - дойдя до трибуны и поднявшись на приступочку, оказавшись разом выше остальных в зале на десяток сантиметров, объявил глава. – Не проявляйте скупость, она недостойна настоящего мужчины. Отданное возвращается многократно. Кто начнет?
Через весь зал к трибуне покатился смешной толстячок, совершенно безобидный на вид. Чтобы понять его истинную натуру нужно наблюдать за поступками, или долго-долго вглядываться ему в глаза, поймать в отражении змеиных язык живущей внутри твари. Он был со спутницей. Вместе они смотрелись тоже довольно комично. Она высокая, худая шатенка, в цвете лет, женщина сохраняла на лице, в постановке головы, расправленных плечах, горделивое презрение. Помогало мало. Кого пугают неприступные греческие статуи? Вещью они быть не перестают, насколько бы недостижимыми не казались.
Добравшись до главы, толстячок вдруг встал, как вкопанный и начал копошиться в карманах, ничего там не находя и постепенно краснея. По большей части кровь у него приливала к щекам и проплешине надо лбом. Он до ужаса напоминал толстого, суетливого, охорашивающегося лапками хомяка. Глава терпеливо смотрел на него, покачивая молоток в руке. Наконец, плюгавенькому мужчине удалось добыть из недр нечто похожее на веер, разноцветные дощечки, прикрепленные к одному кольцу. Выбирал нужную толстяк обеими руками, перебирая каждую в пальцах, отыскал и победительно выкинул руку вверх, тыкая прямиком к потолку. Получалось все равно не слишком высоко, видно не каждому.
- Фиолетовый, - расшифровал интересующимся глава. – Скольким продаете лот?
- Трем, - растягивая в подобии улыбки и облизывая влажные губы поделился продавец.
- Итак, господа? – глава больше не обращал внимания на толстячка, бросая взгляд в сторону его спутницы, наслаждаясь ее откровенно оскорбленным выражением лица. – Лот довольно норовистый, она у нас недавно. Посоревнуемся?
В ход пошли те же таблички на кольце. Глеб стоял среди других и мог видеть, что на одной стороне они цветные, на второй покрыты абстрактным узором. Он мало что понимал в происходящем, только наплывало общее ощущение грязи, пачкающей душу и разум.
- Начнем, пожалуй, с семи, - слушалось довольно громкое от трибуны. – Кто даст семь? Ну же, я прошу не так много.
Реагировали на главу и его предложения неохотно, но он не отчаивался, подбадривая публику. Заработав первое робкое согласие от мужчины сорока пяти лет, отчего-то слишком пьяного для подобного мероприятия. Его спутница дернула мужчину за рукав и зло зашептала ему на ухо.
- Я понимаю, каждый бережет свое сокровище, - качал седовласой головой глава, снисходительно улыбаясь и держа молоток наготове. – Напоминаю, в том инциденте с порчей чужого имущества, наш претендент признан собранием клуба полностью невиновным. Он стал намного осторожней. Гарантирую.
Шатенка не выдержала и рванула к ближайшему выходу из зала, взявшиеся как из-под земли официанты, преградили ей путь. Толстяк бросился к оставленной им женщине, схватил ее, потащил на прежнее место. Они не переговаривались.
Акт неповиновения возбудил присутствующих. По всей видимости девушку продали трижды: за семь, восемь и, напоследок, одиннадцать. Дальше загадочный аукцион продолжался похожим образом, оставляя непосвященного в недоумении. Мужчины впадали в раж, свойственной игрокам казино, непонятно было выигрывают они или проигрывают. В контрасте с их лихорадочным весельем, на девушках лица не было, что бы не досталось их спутникам, они лишались последнего.