- Лев Михайлович, будем считать это авансом, но не более.
- Извините, Алла Владимировна, я, кажется, окончательно в вас влюбился.
- Так быстро?
- Это как тайфун! Простите меня.
- Простить?! За то, что я с вами чувствую себя женщиной, а не разъярённой директрисой? Вот что, - она взяла его за руку, - давайте перед десертом оденемся и погуляем по вашему участку. Я сверху видела там замечательные дорожки.
- С удовольствием.
Позже, ворочаясь без сна в постели, Буряков вновь и вновь вспоминал этот чудесный день, переживая каждый момент, когда соприкасался с этой блистательной женщиной. Перебирал скудные сведения о ней и её жизни, полученные в ходе разговоров. Она приехала из Екатеринбургского филиала в головную компанию директором по рекламе. Детей у неё нет, замужем была один раз, четыре года назад, с тех пор все силы уделяет карьере. Их знакомство выбивалось из логики её жизни, но она с интересом наблюдает сама за собой.
- Я тоже, - вторил Буряков, ведя её по дорожкам своего участка.
Позже прощаясь на пороге дома Ерёминой, он попросил ещё один поцелуй и получил его, терпкий, влажный, одурманивающий. Буряков целый час ходил потом по пустым улочкам посёлка, выгуливая себя, и всё равно не мог заснуть. Последней его мыслью был вопрос: "Неужели у меня ещё есть шанс изменить свою жизнь?".
Утром Буряков горячо поблагодарил Варвару за шикарный обед и в прекрасном настроении прошёл в гостиную к завтраку, однако очень скоро почувствовал себя неуютно. Сегодня Варвара, вместо того, чтобы как обычно уйти на кухню, торчала в гостиной, делая вид, что занимается делами. Она так усердно сопела за спиной, что Буряков не выдержал.
- Варвара Ильинична!
- Что, Лев Михайлович? - невинно переспросила Варвара.
- Ты чего у меня за спиной дежуришь?
- Так ведь, - начала женщина, медленно выходя на средину комнаты, - вдруг ещё блинчиков захотите?
- Ты меня раскормить хочешь? - Буряков заулыбался, строгость его вдруг растворилась.
- Как же, раскормишь вас! Опять свои железки три часа будете тягать в подвале?
- Конечно! Холостой мужчина должен быть в форме.
- Т-а-к! - протянула Варвара и всплеснула руками. - Ну вот, я так и знала!
- Что знала?
- А то, что втюрились вы, Лев Михайлович, в нашу новую соседку.
- Фу, как грубо.
- Зато точно! - Варвара сказала это так весомо, словно печать на документ поставила.
- Ну, а если просто влюбился?
- Нет, так быстро не бывает, - покачала женщина головой, - втюрился, оно точнее подходит.
- Значит, ты меня осуждаешь?
- Да как я могу? - вздохнула Варвара. - Жалко мне вас просто, Лев Михайлович, добрый вы и доверчивый.
- Да?! - удивлённо вскинул брови Буряков. - А я думал, что я строгий.
- Строгий, строгий, - хитро заулыбалась Варвара, - пойду я на кухню.
Буряков долго сидел над остывшим кофе, позвякивая красивой ложечкой по полупрозрачным стенкам чашки. Он уже забыл разговор с Варварой и опять поминутно вспоминал вчерашнее свидание с Аллочкой. Так теперь он про себя её называл. Тихо, но назойливо забубнил мобильный телефон. Определитель высветил: "Берия Саша".
Буряков удивлённо качнул головой и представил себе звонившего. Александр Петрович Гучкин, его бывший зам по безопасности, худощавый, невысокого роста, лысоватый, с остатками чёрных волос, с хитрыми пронзительными глазами под круглыми очками в тонкой оправе. Кличка "Берия" к нему прилипла с лёгкой руки Бурякова, Гучкин знал об этом, но не обижался.
- Слушаю.
- Лев Михайлович, сердечно приветствую, как жизнь?
- Привет, привет, Александр Петрович, и как это ты обо мне вспомнил?
- Михалыч, ты что, обиделся?!
- Так ведь больше полугода прошло.
- Ну не сердись, погряз я в делах.
- А поздравить в 50-летний юбилей слабо было?
- Чёрт! Михалыч, прости, сам знаешь, профессия у меня хлопотная.
- С этим спорить не буду. Так что тебя подвигло вытащить меня из забвения?
- Не поверишь, просто соскучился!
- Не поверю.
- Ладно, колюсь, есть у меня заветная и корыстная мечта, повторить мартовское мероприятие.
- Это когда вы мне полсервиза расколошматили? - хмыкнул Буряков.
- Михалыч, мы ж тебе новый предлагали, ты сам отказался!
- Да, ладно, я не о стекляшках, так припомнилось, ... весело было.
- Вот, и я о том же! Мой шеф в Сургут на неделю отбыл, вот я и подумал, а не взять ли мне с собой Петра и Даниила, да и нагрянуть в твою шикарную берлогу, бильярдик погонять, пульку расписать, водочки попить?
- Хм, я как-то не готов, - после некоторой паузы, отозвался Буряков.
- Да, ладно, экспромт, это лучшее в мужской жизни!
- Нет! - твёрдо сказал Буряков. За короткое мгновение перед его внутренним взором мелькнуло их мартовское "мероприятие", после которого он три дня в себя приходил. - Как-нибудь в другой раз, Саша.
- Ты не заболел? - удивлёно-участливо спросил Гучкин.
- Не знаю, возможно, это можно назвать болезнью.
- Да ты что? - озаботился Гучкин. - А по подробнее старому другу?
- Саша, пока не знаю, что и сказать, женщина тут появилась, хороша, как Афродита... - Буряков смущённо поперхнулся. - Короче, мне пока не до преферанса.
- Ну, ты блин даёшь! - восхитился Гучкин. - И что, прям серьёзно всё?
- Для меня, да, а как сложится, не знаю.
- Так, срочно перешли мне на почту все данные на свою пассию.
- Чего ради? - удивился Буряков.
- Как это, чего ради?! А если жениться надумаешь! Я тебе друг или не друг?
- Друг, конечно.
- Разве я допущу, чтобы ты вслепую женился? Вот пробью по всем базам, тогда и благословлю.
- Вот ты о чём? - Буряков задумчиво почесал нос. - Это не помешает, сейчас отправлю.
- Фотка есть?
- Одна есть, не очень качественная....
- Ничего, засылай, всё сгодится.
Буряков, не откладывая дело в долгий ящик, поднялся в кабинет и написал письмо Гучкину. Только теперь, составив текст, он понял воочию, как мало знает о предмете своих вожделений, поэтому приписал в конце: "Саша, ответ жду в пятницу!". Потом он спустился в подвал к своим "железкам".
Через час, когда Буряков уже наматывал круги в бассейне, вновь прозвенел звонок. Буряков не глядя на определитель, поднёс телефон к мокрому уху.
- Да! - недовольно отозвался он.
- Дедушка, здравствуй! - колокольчиком радости раздался в ухе голосочек пятилетней внучки Светочки. Буряков невольно заулыбался: она была единственной кровиночкой, искренне ему радующаяся.
- Здравствуй, золотце моё! - Лев Михайлович от нахлынувшей нежности чуть не растворился в бассейне.
- Дедушка, я по тебе скучаю!
- Я тоже, Светик! Как ты поживаешь?
- Хорошо, - нежно ответила внучка. - Я теперь лес рисую!
- Здорово! А ещё что рисуешь?
- Свинку, лошадку.
Светочка с трёхлетнего возраста пристрастилась к рисованию и теперь не по возрасту хорошо рисовала акварельными красками. Буряков показывал её рисунки знакомой профессиональной художнице, та долго восхищалась "невероятным чувством цвета" и предсказала "большое будущее этому талантливому ребёнку". Правда, от обучения отказалась, толком не объяснив почему, хотя Буряков знал, что в деньгах она нуждается. Позже, одна из их общих знакомых коротко и ёмко объяснила его недоумение: "Дашка детей терпеть не может!". Как говориться, что Бог не делает всё к лучшему, теперь ребёнок ходит в детскую школу живописи и очень доволен.
- Дедушка, ты где?
- Здесь, здесь, Светик мой! - спохватился Буряков.
- Дедушка, у меня столько новых картин! Я хочу, чтобы ты все посмотрел!
- Конечно же! Я скоро к тебе приеду и посмотрю. Хорошо?
- Хорошо.
Голос внучки неожиданно исчез из трубки.