- С удовольствием.
Лев Михайлович вскочил и принялся наливать в чашки душистый чай из большого термоса. Ерёмина встала, подошла и поцеловала его в щёку.
- Лев, мне надо отлучиться.
- Второй этаж, за углом...
- Я помню, как раз и чай остынет, - она улыбнулась, - я скоро.
Вечер пролетел как одно мгновение. Буряков с трудом подавлял в себе почти непреодолимое желание предложить Ерёминой остаться у него, слова уже вертелись на языке и лишь колоссальные усилия воли тормозили это безумство. Искуситель внутри говорил: "Дурак, чего ты медлишь?! Она согласится!", а разум в ответ твердил: "Ты её потеряешь!". Поэтому, когда Буряков подвёл свою даму к её дому, он почувствовал облегчение. Он нежно поцеловал её руку.
- До завтра? - он смотрел на Ерёмину, но она молчала и лишь печально улыбалась. - Хочешь, завтра в бассейне поплаваем?
Женщина покачала головой.
- Нет, Лев, я бы с удовольствием, но я завтра улетаю.
- Куда?!
- Разве важно, куда?
- Надолго? - поправился Буряков.
- Прилечу в пятницу.
- Так долго!
- Работа, - пожала плечами Ерёмина. - Большой контракт требует длительных согласований и тщательной проработки на месте.
- Я понимаю, - понуро свесил голову Буряков.
- Ничего, Лев, - Ерёмина улыбнулась и поцеловала его в губы, - это всего лишь неделя. Я буду скучать. - Женщина многозначительно подняла руку с кольцом. - И думать.
Она засмеялась и, не дав ответить, исчезла за дверью.
Домой Буряков возвращался умиротворённым. Было ещё не очень поздно, и он неспешно размышлял, чем бы себя занять. Прежние обычные увлечения казались ничтожными, но сидеть перед фотографией любимой женщины и тихо млеть как-то тоже не хотелось. "Пойду, - решил он, - врежу стаканчик, шары в подвале покатаю, музон включу". Буряков оглянулся на сорок четвертый дом, на втором этаже горело окно. Он вдруг представил, как его любимая женщина раздевается, готовится ко сну... "Стоп! - скомандовал он и даже остановился. - Я же не мальчишка, потерплю недельку, никуда Аллочка от меня не денется, моей будет!". Эта мысль успокоила, настроение улучшилось.
Он вошёл в дом и прошёл на кухню, откуда доносился шум телевизора.
- Варвара!? Ты что ж домой не ушла? Десятый час уже.
- Поговорить надо, - мрачно сказала женщина и выключила телевизор.
- Что-то случилось? - насторожился Буряков.
- Не знаю, Лев Михайлович, - она встала, - пошли, покажу.
Они прошли в гостиную. Едва открылась дверь, как на Бурякова навалилась волна тоски и паники, ему хотелось немедленно всё бросить и бежать обратно к дому любимой, позвать её, ещё раз увидеть, услышать. Его глаза встретились с внимательным взглядом поварихи.
- Варвара, - хрипло спросил он, - что ты хотела показать?
- Вот это! - Варвара Ильинична подошла к серванту с приоткрытой створкой. За ней стоял штоф с платочком Ерёминой, его массивная стеклянная пробка лежала рядом.
- Закрой! - неожиданно для себя сказал Буряков.
Варвара заткнула штоф пробкой и поплотнее вдавила створку серванта на место, потом подхватила своего хозяина под локоть и повела на кухню.
- Пойдём, Лев Михайлович, молока налью.
- Не, лучше водки!
- Хорошо, водки, так водки.
На кухне она усадила его за стол, поставила перед ним рюмку водки и тарелку с маринованными огурчиками. Буряков выпил и кивнул, Варвара хмыкнула и вновь наполнила рюмку до краёв. Он выпил, крякнул и хрустнул огурчиком.
- Полегчало?
- Ага, - машинально отозвался Буряков и вдруг удивлённо посмотрел на повариху. - Ты о чём?
- Лев Михайлович, вы так ничего и не поняли?
- В каком смысле?
- В гостиной вы ж едва сознание не потеряли, побледнели как полотно.
- Да? - он задумался. - Ну-ка, плесни ещё полрюмочки. Он выпил и вопросительно посмотрел на женщину. - Садись, Варвара, говори.
- Видела я вашу рыжую сегодня.
- Не рыжую, а шатенку, - поправил Буряков и нахмурился.
- Потерпите, Лев Михайлович, вы ж знаете, не нравится мне она.
Буряков поморщился.
- Давай, Варвара, ближе к делу.
- Так вот, она сегодня вечером спустилась одна и шасть в гостиную. Я услыхала, выглядываю, а она сервант открыла, пробку со штофа сняла и из крохотного пузырёчка внутрь брызгает. Много так, щедро. Я спросить хотела, да не стала, на кухню вернулась, чуть дверью хлопнула. Слышу, она тихими шашками наверх по лестнице ускакала.
- И что дальше?
- А дальше ничего, оставила всё как есть, только заходить в гостиную мне теперь вовсе противно стало.
Буряков кивнул и хотел сказать, что это всё бабьи глупости, но его изощрённый прежней службой ум запротестовал. Что-то во всём этом было странное.
- Спасибо, Варвара, ты иди, я подумаю над тем, что ты сказала.
Женщина кивнула и вышла, стукнув напоследок запотевшей бутылкой о столешницу. Буряков наполнил рюмку, но пить не стал, в голове зрела какая-то важная мысль. Он встал, побарабанил пальцами по столу.
- А что, можно и проверить! - сказал он вслух.
Лев Михайлович быстро проскочил в подвал и разыскал в кладовке изолирующий противогаз, надел, полюбовался на себя в зеркале и вдруг засмеялся. "Хорошо, не видит никто!" - подумал он, шагая по лестнице. Вошёл в гостиную, огляделся, прислушался к своим ощущениям. Ни малейшего намёка на душевное беспокойство не было. "Хм, - думал он, вспоминая своё недавнее смятение, - странно это всё!". Он помнил, что внизу серванта до сих пор лежит красивая коробка из-под подаренного ему Гучкиным на новоселье штофа. Буряков достал её и аккуратно переместил в неё штоф, трогая только верхний ободок. Коробку поставил в пакет и плотно завязал, потом открыл окно. Вернулся на кухню. Только там он снял противогаз и уселся за стол.
- И что дальше? - подумал он.
Взгляд упал на не выпитую рюмку, он опрокинул её в себя и задумался. В голове крутились воспоминания о первых встречах с Аллой, о её фотографии. "Кстати, - осенило его, - он же ещё тогда о сантехнике хотел кое-что уточнить!".
Лев Михайлович пододвинул к себе телефон и набрал номер.
- Охрана слушает.
- Сантехник у вас?
- Здесь.
- Трубку, пожалуйста, дайте.
- Алё! Кто меня спрашивает?
- Это жилец 46 дома, у меня всё в порядке, просто хотел спросить.
- Спрашивайте, - голос сантехника подобрел.
- Три недели назад вы срочно в город во время дежурства выезжали.
- Ну да, было, а что? - насторожился сантехник.
- Ничего особенного, просто хотел уточнить, кто из жильцов просил вас об этой услуге.
- Женщина из сорок четвёртого.
- Из сорок четвёртого? - Буряков кашлянул, прочищая горло. - Ошибки быть не может?
- Да какая там ошибка! Дала денег, срочно, говорит, новый водяной фильтр нужен, а когда привёз, устанавливать не стала. Чудная баба.
- Спасибо.
- Да, не за что.
Что ж получается: сначала отсылает сантехника, а потом вантуз у соседей просит?! Его мозг упорно отказывался делать дальнейшие выводы, они были слишком разрушительны. Неужели Варвара права и что-то здесь нечисто? На самом деле, в глубине души ответ уже был однозначный: всё их знакомство получалось подстроенным, а чувства.... Додумывать дальше не было сил.
"Выводы отложим, - придумал Буряков компромисс, - а проверить можно и нужно". С этими мыслями он прихватил бутылку водки, огурчики и спустился в подвал. Противогаз вернулся на место, а он, как и планировал, принялся тупо гонять бильярдные шары, прихлёбывая водку из горлышка и закусывая огурчиками. На душе было спокойно, но мрачно.
Воскресным утром он долго отлёживался в кровати, боясь лишний раз пошевелиться: голова болела и гудела от малейшего движения, как колокол. В дверь постучали.
- Да, - еле слышно хрипло выдавил из себя Буряков.