Он многозначительно помолчал и неожиданно бросил взгляд на Марка.
— Юноша, я не дам тебе никаких указаний. Для тебя это возможность проявить зрелость суждений. Только напомню о том, что я сказал тебе утром.
Марк кивнул, поудобнее перехватил щит и вышел на площадку между двух отрядов. Юлий шел к нему навстречу, сердито глядя меж нащечных пластин, ветер колыхал красный гребень его шлема. Фронтиний на секунду задержал их и негромко заговорил. На холмы опустилась тишина, обе центурии ждали, когда же начнется представление.
— Я хочу, чтобы вы оба были в состоянии сражаться, когда все закончится. Я сам разберусь с тем, кто серьезно поранит другого…
Они разошлись, вскинули мечи в формальном приветствии и вновь начали сходиться, следя за противником поверх края щита. Юлий боком двинулся влево, выискивая слабое место в защите юноши. Неожиданно он сделал мощный выпад, меч ударил в щит Марка. Юноша отступил, клепаный передник доспеха взметнулся от резкого движения. Римлянин атаковал низко, удар его меча на волосок не достал до выставленной ноги Юлия и мгновенно вернулся назад, выжидая новой возможности. Бой продолжался пять минут по песочным часам; оба мужчины поочередно нападали и защищались, стремясь нанести противнику удар, который выведет его из боя. Солдаты видели, что Марк бьется лучше, но ему не удается нанести «смертельный» удар; несколько раз он всего на долю секунды запаздывал, не успевая развить преимущество перед вымотанным Юлием. Наконец Фронтиний поднял руку, останавливая бой, и объявил ничью. Мужчины разошлись, оба тяжело дышали. Фронтиний отправил их к шеренгам центурий и ждал, пока они не займут свои места.
Антенох, стоящий рядом с Марком, прошептал краем рта:
— Ну, центурион, я и не подозревал, что ты такой политик.
Тот промолчал, а старший центурион вновь заговорил:
— В начале этого дня Пятая центурия опережала Девятую на три очка. За удачную засаду я решил присудить Девятой центурии три очка, так вы сравнялись в счете. Эти результаты, равно как и награды, будут официально подтверждены на параде, но, поскольку я старший судья состязаний, вы можете считать их окончательными. Поскольку оба подразделения закончили состязания вровень, победитель прошлого года, Пятая центурия…
Центурия Юлия разразилась восторженным ревом; солдаты размахивали руками, радуясь своей победе. Только их центурион выглядел подавленным и стоял, вытянувшись по стойке «смирно».
— Молчать!
Резкая команда, в сочетании с гневным жестом Фронтиния, мгновенно остановила радостные крики Пятой.
— …сохранит свое право нести знамя когорты, если, конечно, я не услышу еще раз такие недисциплинированные вопли, как сейчас.
Он помолчал, чтобы дать солдатам время переварить Угрозу, и продолжил:
— В знак признания достижений в состязании и совершенствования тех, кто еще недавно показывал очень плохие результаты, я также награждаю Девятую центурию и назначаю ее ведущей. В этом сезоне знамя будут нести в центре когорты, в боевом положении, а значит, мне нужна надежная центурия, чтобы возглавить когорту. Надеюсь, никто из вас не станет сожалеть, выиграв эти достойные позиции, которые отправят всех вас на острие копья, когда нынешним летом мы отправимся на войну с племенами…
Они возвращались в форт быстрым темпом. Фронтиний занял головы солдат, приказав обеим центуриям хором петь самые непристойные из известных им походных песен, пока они не преодолели последний холм и не остановились на плацу. Старший центурион прошел вдоль рядов, посматривая на усталых, но возбужденных мужчин, и только потом скомандовал «смирно».
— Солдаты, боевое мастерство делает вас сливками нашей когорты. В моем арсенале нет ничего лучшего, чем эти сто шестьдесят воинов, собравшихся на плацу. Вы обучены и дисциплинированны, каждый из вас готов встать в строй и пролить кровь за когорту. Но я подозреваю, что в ваших рядах ждут своего часа неслаженные счеты, слова и поступки, за которые не терпится отомстить. Сначала в ход пойдут кулаки и башмаки, потом какой-нибудь дурак схватится за нож, и два моих лучших подразделения начнут войну друг с другом…
Он многозначительно помолчал.
— Такого не случится. Я этого не допущу. Посему вот правила для ваших центурий. Каждый человек, которого приведут ко мне за драку с солдатом из другой центурии, получит максимально возможное наказание. Вплоть до позорного увольнения без гражданства. Без оправданий, без снисхождения, без исключений. Выбор за вами.