— Девятая центурия… готовсь… Бегом!
Там, где обращение к разуму оказалось бесполезным, команда, как удар кнута, заставила солдат без раздумий устремиться вперед. Центурия бежала дружно, ряды чуть раздались в стороны, чтобы дать работающим ногам побольше места. Марк с признательностью взглянул на Дубна, но здоровенный оптион только махнул рукой, призывая юношу заняться своей работой. В эту секунду Марк понял, что должен делать, если хочет добиться успеха. Волна адреналина добавила его словам непривычной свирепости:
— Шевелитесь, сукины дети! Ни один гребаный конюх не поспеет за нами!
Марк набрал в грудь воздуха и помчался, догоняя первые ряды, потом пристроился рядом с ними и начал наращивать скорость, увлекая солдат в безумную гонку с варварской кавалерией. Они достигли пологого хребта и побежали вниз по склону, чтобы встретиться с вымотанным разведчиком на несколько секунд раньше. Едва солдат упал на руки своих товарищей, Марк заорал команду, и центурия образовала квадрат с пустой серединой. Маленький кавалерийский отряд, лохматые мужчины на выносливых лошадках, раздался и обогнул центурию с двух сторон, явно не желая вступать в бой с таким количеством пехотинцев в защитных порядках. Девятая, выпуская пар, издевалась и размахивала копьями, выкрикивая оскорбления. Всадники кружили поодаль. Марк, который стоял в середине построения и смотрел на бессильно мечущихся кавалеристов, неожиданно почувствовал руку на своем плече.
— О, Бригантия! Помоги нам боги…
Он посмотрел в ту сторону, куда указывал Антенох, и резко побледнел. Маленькой группе всадников вовсе не требовалось принимать вызов центурии. Из леса темной волной накатывалось не меньше сотни конных варваров.
9
Марк смерил взглядом полумилю, отделяющую Девятую от темных зарослей леса. Вражеская иррегулярная кавалерия быстрой рысью выбиралась из-под покрова деревьев. Выстроившись в неровную линию, всадники галопом помчались вверх по склону, навстречу хрупкому квадрату центурии. Марк посмотрел на своих солдат. Все внимание было приковано к приближающимся варварам, люди не могли поверить в такой резкий и жестокий поворот судьбы. Даже Дубн, казалось, сник и оперся на свой жезл, будто внезапно устал. На секунду надежда покинула молодого офицера. Он посмотрел назад. Маленький отряд кавалерии выжидал неподалеку на склоне, чуть ниже гребня. С такого расстояния можно было разглядеть насмешливые улыбки варваров. И тут, с силой, которая потрясла и самого Марка, и его людей, в нем вспыхнул гнев и выплеснулся пылающей яростью в голосе:
— Девятая центурия, копья к бою!
Несколько солдат обернулось. Их оцепеневшие лица только сильнее разожгли пламя его гнева.
— Девятая центурия, копья к бою! Приготовиться атаковать кавалерию в нашем тылу!
Дубн внезапно ожил и ударил солдата рядом с собой по спине.
— Ты слышал офицера? Копья к бою!
Центурия вздрогнула, словно по рядам пробежал порыв ветра, и подтянулась. Дубн вновь рявкнул, расшевелив солдат новой задачей:
— По команде «в шеренгу» выстроиться в две шеренги лицом к фронту. Готовсь… В шеренгу!
Месяцы тренировок дали о себе знать. Девятая, захваченная привычной командой, без раздумий начала быстро перестраиваться. Через двадцать секунд они стояли в шеренге лицом к далеким всадникам, приготовив копья для броска. Марк оглянулся и увидел, что маленький отряд кавалерии по-прежнему держится на склоне, у них в тылу. Всадники с любопытством наблюдали, как их враги отказываются даже от минимальной защиты строя щитов, но никуда не двигались. Едва последние люди заняли свои места, Марк поднял меч и указал им вверх по склону.
— Кругом! В атаку!
Лошади варваров удивленно заржали, когда шеренга бросилась им навстречу; каждый солдат орал во всю мощь своего голоса. Более опытные всадники, которым удалось совладать с лошадками, поскакали вверх по склону, но большинство отстало, пытаясь справиться с животными. Едва боевой клич центурии затих, Марк выкрикнул последнюю команду, завершающую их бросок:
— Метнуть!
Шеренга бросила копья практически одновременно; солдаты дружно выдохнули, когда древки вылетели из напряженных рук и, прочертив короткую яростную дугу, обрушились дождем острой стали на бестолково крутящихся всадников. Копья пронзали людей и лошадей, их крики смешались в какофонии боли.