Марк вытянул ногу и толкнул Дубна, продолжая следить за фронтом их укрытия. Оптион тихо поднялся и пристроился рядом с центурионом.
— Ветки хрустят, — прошептал юноша и указал в нужном направлении.
Дубн секунду вслушивался, потом кивнул и прижался к уху Марка.
— Они уже здесь. Похоже, для нас слишком много. Мы бьем тревогу и возвращаемся в лагерь. Остальные делают то же самое.
Марк кивнул, потряс спящего солдата и прошептал, чтобы тот был готов бежать. Пока Дубн подносил к губам сигнальный рог, готовясь пробудить весь лагерь, Марк готовился к короткому броску сквозь лес. Он оперся на ветку, собираясь перепрыгнуть поваленное дерево, прикрывающее их логово с тыла. Прогнившая изнутри ветка не выдержала его тяжести и громко хрустнула. Звук разнесся по всему лесу. На миг все затихло, но уже в следующую секунду тишина взорвалась криками и воплями. Люди бежали прямо сюда.
Дубн выругался, поднес к губам рог и протрубил одну высокую ноту, которая перекрыла все прочие звуки. Потом отбросил рог, выхватил дубинку и заорал:
— Девятая, ко мне!
Теперь им не убежать. Враги, предупрежденные хрустнувшей веткой, приближались слишком быстро, и подставлять им спину было опасно. Марк встал рядом с Дубном и, занеся свою дубинку, приготовился к нападению противника.
Из темноты выскочил человек, его встретил жестокий удар дубинки оптиона. За ним последовали еще двое, и оба пали под ударами защитников. А потом на троицу обрушился поток клановых воинов и разделил солдат на отдельные островки сопротивления. Марк ударил дубинкой в живот одного атакующего. Дубинка застряла в одежде согнувшегося врага, и Марк выпустил ее. Он выхватил меч, шагнул вперед и нанес удар, подрезав поджилки человеку, который пытался напасть на Дубна сзади. Здоровенный варвар вступил в бой, взмахнул своей дубиной с ловкостью опытного воина и с размаху ударил Марка по голове. Юноша упал. В глазах помутилось, сознание ускользало, и он успел увидеть только неясную фигуру мужчины, который встал над ним с поднятым мечом и бессвязно завопил, опуская клинок.
Префект Эквитий получил доклад Фронтиния часом позже, как только возбуждение поднятой по тревоге когорты улеглось, и солдаты, ворча, отправились досыпать. Старший центурион прибыл на место с дежурной центурией через несколько минут, но встретил только солдат Девятой, которые несли своих раненых вниз с холма.
— Ничего серьезного, всего лишь несколько разведчиков-варваров, которые напали на наш секрет. Для настоящего боя было слишком темно, поэтому они просто немного подрались. Больше похоже на пьяную потасовку в городских трущобах. Решающий момент наступил, когда один из наших парней посреди боя впал в неистовство и покрошил нескольких варваров на мелкие кусочки, после чего остальные передумали драться. Наши потери — один убитый, двое раненых, одна легкая рана от меча и одно довольно паршивое сотрясение мозга. Это хорошие новости. Плохие заключаются в том, что человек с сотрясением — наш центурион, его шлем расколот варварской дубиной.
Эквитий тяжело вздохнул.
— И теперь он лежит в госпитале крепости, доступный всем и каждому?
Фронтиний покачал головой.
— Нет, я провел пару минут с лекарем, и парня упрятали в глубину здания, подальше от любопытных глаз. Кроме того, я предупредил Девятую, чтобы они держали при себе вести о его ранении. Ближайшие день-два с центурией справится Принц.
Эквитий задумчиво кивнул.
— Это может даже сыграть нам на руку. Подержать его вдали от всех, пока не придет время выйти в поле.
Фронтиний невесело фыркнул.
— Да. А заодно выясним, достаточно ли толстый у него череп, чтобы спасти его ученые мозги, или дубина синеносых решила нашу проблему за нас.
Марк попытался открыть глаза, в них ударил свет. Юноша видел только яркий шар и темную фигуру за ним. Закрыть глаза и отдаться темноте, что бы там ни случилось, оказалось даже слишком просто.
Когда он снова очнулся, металлический привкус во рту исчез. Марк осторожно открыл глаза и встретился со слабым дневным светом, проникающим в комнату через окно в стене. Юноша, все еще очень слабый, лежал на узкой кровати, под тяжелыми одеялами и раздетый. Голова ужасно болела. Рядом послышался знакомый голос: