— Так ты хочешь взять меня в свой мир, — говорю я. — И, чтобы я зачаровала твоих рабов…
— Они не рабы, — рычит он.
— Не держи меня за идиотку, Дес. Лишь потому, что они не знают другой жизни, не значит, что они выбрали бы эту, если могли.
— Никто из нас не выбирал наши жизни, — говорит он, и его взгляд становится чересчур пронизывающим.
— Ты хочешь, чтобы я силой вытащила правду из людей, что живут в твоём царстве, хотя это неэтично, и вероятно хуже, чем смерть.
— Ты никогда не заботилась об этичности использования чар, — говорит Дес.
— Потому что никто из зачарованных не был жертвой. — Они все преступники того или иного рода. Я продолжаю: — Ты никогда не задумывался, что если Король Ночи, со всеми уловками и обещаниями, не смог заставить людей говорить, то нужно оставить их в покое?
— Калли, — говорит Дес, наклонившись вперед, — фейри умирают. Люди умирают. Что-то происходит в Потустороннем мире, и это происходит прямо у меня под носом.
— Если я откажу тебе, что ты предпримешь? — спрашиваю я.
Он изучает меня несколько секунд, стиснув зубы.
— Я заставлю тебя это сделать, вне зависимости от твоего желания.
Так я и думала. Он предпочитает моё согласие, но использует свои способности в любом случае.
— Тогда выбора не остаётся, — говорю я. — Я сделаю это.
И вот так вот, я вновь работаю бок о бок с Торговцем.
Глава 8
Декабрь, восемь лет назад
— И, чем же ты занимаешься, когда не заключаешь сделки? — спрашиваю я Деса, который растянулся на полу с моим учебником. Он держит в руке ручку, и я вижу, что он что-то пишет на полях. Я серьёзно опасаюсь, что он рисует члены на полях, но когда заглядываю, то вижу себя. Он изображает фрагмент моего лица и, чёрт возьми, ко всему прочему, Дес хороший художник.
— Кроме того, что делаю мозг маленькой сирене? — спрашивает он.
— Кроме этого, — мягко улыбаясь, отвечаю я.
Из коридора доносятся смех и громкий звук шагов моих соседей. Ребята стучат в соседнюю дверь и приглашают Шелли и Тришу присоединиться к ужину. Я слышу, как все они подходят к моей двери, и маленькая частица меня надеется услышать стук, даже несмотря на присутствие Десмонда. Но ребята проходят мимо.
— Ты же знаешь, что они нас не слышат, — говорит Дес, не отрываясь от своего занятия. Я не знала и удивлялась, почему никто на этаже не спрашивал меня о доносящемся мужском голосе. Стены здесь тонкие.
— Очень мило, Дес, — говорю я.
— Я люблю уединение. И это никак не связано с тобой.
— Верно. — Не дай Бог, Торговец получит репутацию милого парня.
— И меня зовут Десмонд, а не… Дес. — В его голосе слышится презрение. Значит, его бесит сокращение? Отличненько.
— Я закончу звать тебя Десом, когда ты перестанешь звать меня ангелочком.
На это он ворчит. Я выпрямляюсь на стуле и несколько секунд смотрю, как он работает. И сидя так, я чувствую, как в животе порхают бабочки. Закрывая глаза, я могу притвориться, что мы не в тёмной комнате общежития, что я не буду платить за его компанию, что Десу я нравлюсь точно так же, как и он мне. Но потом вспоминаю, что буду тусоваться с ним не больше четырех часов в день. Я живу ради этих четырёх часов, но что на счёт него? Я, наверное, просто эквивалент его оплачиваемого отпуска. Что он делает, когда не ворует секреты и не взыскивает долги? Как развлекается? Наверное, ворует конфеты у детей или что-то ужасное такого рода.
— Так что ты делаешь в свободное время? — снова задаю я вопрос.
Он переворачивает еще одну страницу учебника.
— Тебе придется заплатить, — говорит он.
Я пожимаю плечами. У меня уже есть две бусины. Что будет еще от одной?
— Добавь бусину.
Я смотрю на запястье, на котором появляется еще одна тусклая, черная бусина.
— Я правлю, — говорит он, даже не подняв на меня глаза.
Я жду большего, но в ответ тишина.
— Ой, да брось, и это всё? — произношу я. — Ответ из двух слов. — Я заслуживаю лучшего, учитывая цену, которую мне придется заплатить за услугу. По всей вероятности, когда-нибудь этот браслет из бусин превратиться в очень реалистичную игру «Трахни-Женись-Убей».
— Так же было с моим именем. Ты же потом не жаловалась, — говорит он, начиная рисовать мой рот.
— Ты не добавил бусину за тот ответ, — произношу я.
— Не в моих правилах проявлять щедрость дважды, — отрезает он.
Я сильно стискиваю зубы. Опускаясь на пол рядом с Торговцем, я вырываю у него ручку.
— Чем именно ты правишь? — требую я.
Торговец поворачивается на бок, ухмыляясь, и подпирает голову рукой, отчего на его глаза падают белокурые волосы. Он несколько секунд не сводит с меня глаз, а затем сдается.