— Это… женщины?
Я чувствую, как зашевелится воздух, мгновение спустя Дес стоит позади и смотрит через моё плечо, довлея надо мной.
— Да. Каждая вернулась в стеклянном гробу.
Прошлой ночью Дес сказал мне, что женщины не мертвы, но выглядят они как мертвые. Он наклоняется и вытаскивает другую картину, там ещё один гроб, стоящий посреди чего-то очень похожего на огромный зал.
Дворец Деса. Такая странная мысль.
Я вновь обращаю внимание на спящую женщину, одетую в боевые доспехи. В одной руке она сжимает оружие, а в другой… Должно быть глаза меня обманывают.
— Это?..
— Да. Ребенок.
Я таращусь на изображение. Ребенок — не то слово, которым можно описать крошечную жизнь, прижимающуюся к груди спящей фейри-воительницы.
Младенец. Крошка. Лежит в руках женщины, которая может быть вполне мертвой. Будучи частным детективом, я видела и слышала достаточно много странного дерьма. Фейри всегда удается оставаться на вершине.
— Младенец мертв? — спрашиваю я.
— О нет. — То как Дес говорит, заставляет меня обернуться и посмотреть на него.
— Так они живы? — интересуюсь я.
— Весьма. А те, кого ты будешь допрашивать — кормилицы этих детей.
Я хмурюсь. Что может знать кучка кормилиц? Я скольжу взглядом по записям, написанным петляющим неразборчивым почерком.
…Мужчины-воины по-прежнему исчезают…
…известен под именем «Похититель Душ»…
Дес забирает эскизы из моих рук.
— Для того чтобы помочь мне, тебе сначала необходимо узнать о Потустороннем мире… даже прежде, чем ты узнаешь все лазейки этой особой тайны. Видишь ли, невежество может убить тебя в моем мире.
Я сдерживаю дрожь. Кажется, Потусторонний мир хуже, чем я себе представляла.
Я сажусь на диван.
— Я вся во внимании, Дес.
Он тяжело опускается рядом. Из кучи страниц, лежащих перед нами, он берет ручку и чистый лист бумаги.
— Вот основы: Мир Фейри — это одна большая иерархия. — Дес рисует пирамиду. — Сильные мира сего на вершине, не такие могущественные, как королева и король фейри — Титания и её супруг король, Оберон, или Мать и Отец, как мы зовем их. Они одни из старейших древних, которые до сих пор живы. Но, не волнуйся. Оба давно заколдованы и спят вечным сном.
— Эм, это как? — уточняю я.
— Они в коме. Не живые, не мертвые.
— Немного похоже на женщин-воительниц, — говорю я.
Дес пронзительно смотрит на меня.
— Да, — медленно говорит он, — думаю, немного, похоже. — Он скользит вниз по пирамиде и рисует еще одну линию. — Под ними четыре больших Царства. Твои учебники по истории могут ссылаться на их традиционные имена, дворы.
— Есть четыре Царства: Ночи, Дня, Флоры и Фауны.
Я сразу же узнаю дом Деса, и в очередной раз поражаюсь, насколько могуществен этот мужчина.
— Есть ещё два дополнительных дома, которые обычно остаются незамеченными, но они также могущественны — Царство Мар, которое повелевает всеми водоёмами. И Царство Смерти и Пропасти. Эти два дома держаться порознь — Смерть не любит мир живых, а Мар, по большей части, любит оставаться в своей пучине. Что касается четырёх домов, то я правлю Царством Ночи. Мои люди знают меня под именами: Его Величество Десмонд Флинн, Император Вечерних Звезд, Властелин Тайн, Повелитель Теней и Король Хаоса.
Я выгибаю бровь.
— Никто не зовет тебя Торговцем?
Я не акцентирую внимания на странной боли, которую ощущаю, узнав о другой жизни Деса. Чем больше он рассказывает, тем больше я понимаю, как мало, на самом деле, я знаю о нём.
— Только не в Потустороннем мире. — Возвращаясь к своей работе, Дес снова начинает рисовать. — Прямой противоположностью Царству Ночи является Царство Дня, которым правит Янус, Повелитель Правил, Король Порядка, Вещающий правду и Несущий свет, Величайший засранец.
Я едва не упускаю подкол. И, удивившись, смеюсь.
— Что не нравится парень? — спрашиваю я.
Дес не разделяет моего веселья.
— Он — свет в моей темноте. Добро для моего зла. Истина и красота для моего обмана и лукавства. Он моя противоположность, я создан не любить его, — говорит Торговец. — Не то, что ты должна разделять мое мнение, — добавляет Дес. — Если ты встретишься с ним, то, возможно, он понравится тебе. Каждому нравится.
Я не отвожу глаз от Деса, который смотрит на рисунок и замечаю что-то, что не могу разобрать. Зависть? Сожаление? Тоску? Снова, я чувствую странную боль, на сей раз этого мужчины. Я кладу руку на ногу Деса, привлекая его внимание.
— Возможно, он мне понравится, а возможно и нет. Моя любовь к правде и красоте давно умерла.