— Хочешь, чтобы я приходил каждую ночь? Тогда ты должна приводить себя в порядок.
Надо же было ему такое сказать.
— Играешь на чувствах, — бурчу я в подушку. На данном этапе моей жизни я больше всего желаю его визитов.
— Смирись с этим.
Я поворачиваюсь к нему и строю гримасу.
— Ты злой.
Но выглядит весьма сексуальным с забранными назад белокурыми волосами, в футболке с «Металикой», которая обтягивает его мускулистую грудь, и черных джинсах. Он скрещивает руки на груди и склоняет на бок голову.
— Ты только сейчас это поняла, ангелочек? — Нет, я с первого дня знала, но после наших встреч, он стал мягче относиться ко мне. — А теперь, — продолжает он, — вставай.
Чтобы подчеркнуть своё требование, он наклоняет магией кровать, заставляя её левитировать одним краем в воздухе. Я начинаю соскальзывать с матраса.
Чертыхаясь, я прижимаюсь сильнее к краю, чтобы не скатиться на пол.
— Хорошо, хорошо! Встаю!
Отпустив хватку, я встаю и, не сводя взгляда с Торговца, пересекаю комнату. Дес наблюдает за мной. Беспощадный мужчина! Я открываю ящик и достаю одежду. Мои движения медленные, глаза полузакрытые, тело разбито усталостью.
— Такое больше никогда не должно повториться, поняла? — говорит он. — Ты не можешь перестать барахтаться в реалиях жизни, только из-за того, что некоторые дни тяжелее остальных.
Я смотрю через плечо на него, как на сумасшедшего.
— Не этого я хочу!
Моё сознание тянет меня обратно, в самые худшие моменты прошлого, заставляя чувствовать себя грязной, испорченной и непривлекательной. Даже сейчас, раздражаясь, я чувствую себя жалкой. У меня нет сил, чтобы реально переживать по этому поводу.
— Почувствуешь снова себя так, попроси помощи или позови меня и я помогу, но с этого момента, ты обязана разбираться с этим, договорились? — говорит Дес с решительным видом, говорящим о том, что от него я не получу сочувствия.
— Ты не понимаешь…
— Не понимаю? — Он выгибает бровь. — Ну, так расскажи, ангелочек, а то откуда мне знать? — Подначивает меня. Так очевидно. Я не решаюсь продолжить, потому что… а что мне действительно известно про Торговца? А сколько он знает про меня? Поэтому, я просто с вызовом смотрю на него. — Да, — говорит он. — Именно это я хочу видеть. Гнев, вызов. — Он смягчает тон. — Я не прошу, чтобы ты никогда не грустила, Калли, а прошу сражаться. Всегда борись. Ты ведь можешь?
Я глубоко вдыхаю.
— Не знаю, — признаюсь я.
Услышав моё признание, его выражение становится мягче.
— Сможешь постараться?
Прикусив нижнюю губу, я нехотя киваю. Если так он продолжит приходить ко мне, то я постараюсь.
Он улыбается мне.
— Хорошо. А теперь одевайся. Я организую нам завтрак, прежде чем ты уйдешь на занятия.
Дес проводит остаток нашего странного утра рядом, изо всех сил стараясь заставить меня смеяться. И это срабатывает. Не знаю, как, но Торговец с трудом поднимает мне настроение. Для моего дня Аве-Марии, Дес, видимо, то самое чудо, в котором я нуждалась.
Наши дни
Моргнув, я открываю глаза и оглядываю незнакомую комнату. Хмуро изучаю стены насыщенного голубого цвета.
— Ты очнулась.
Я вздрагиваю от спокойного голоса Торговца. Сцепив руки в замок и прижав их к губам, он сидит в кресле рядом с кроватью. На прикроватной тумбочке около него стоит пустой бокал.
— Где я? — спрашиваю я.
— В моей комнате… мы вернулись на землю, — отвечает Дес, опустив руки.
Его комната… которую он не желал показать мне. Я осматриваюсь кругом, замечаю фотографию кафе «У Дугласа» и ещё одну Замка Пил. На другом конце комнаты стоит круглый стол, где установлена модель солнечной системы — металлические и мраморные планеты окружают золотое солнце. В его спальне нет ничего, из-за чего её стоило прятать от меня.
Внезапно возвращаются воспоминания того, что произошло в Потустороннем мире. Я втягиваю воздух сквозь зубы и смотрю на Торговца.
— Те дети.
Дес берет пустой бокал, встаёт и направляется к бару на противоположном конце комнаты, где наливает себе выпить. Он залпом опустошает бокал, шипя от обжигающей жидкости, после чего смотрит на бокал.
— Теперь понимаю, почему ты любишь виски, — говорит он и осторожно ставит бокал, прислоняясь к бару. — Боги. — Он проводит рукой по лицу. — Я ещё никогда не хотел так сильно придушить детей, как в момент, когда увидел, как они схватили тебя, обнажив клыки и готовясь выпить крови.