Дес, выглядя взволнованным и переполненным энергией, входит в гостиную.
— Всё чисто, — сообщает он и проводит рукой по волосам. — В конце улицы стояли два офицера Политии, но я их отослал. Ты будешь в безопасности ещё день.
День, который мне нужен, чтобы выследить пушистый зад Илая и устроить ему взбучку.
— Спасибо, — говорю я, неуверенно двигаясь туда, где Дес всё исправил. Знаете, до жути пугают сверхъестественные легавые, которые при удобном случае бросят меня в тюрьму. До сих пор не могу поверить, что нахожусь в списке разыскиваемых людей.
Торговец колеблется, борется с желанием что-нибудь сказать. Я знаю, он не хочет оставлять меня здесь.
— Береги себя, ангелочек, — наконец произносит он. — Я вернусь завтра вечером. — Даже не посмотрев на меня, он пересекает комнату, направляясь к двери, ведущей на задний двор.
Мне не должно быть больно. Но всё же меня одолевает агония. Я не хочу отпускать его. Сердце жаждет отдаться Десу, а разум считает иначе.
На полпути, Торговец останавливается, чертыхается себе под нос, затем разворачивается и возвращается ко мне. Сжав меня в объятиях, Десмонд варварски меня целует. Я стонаю ему в рот, заставляя улыбаться. Дес резко отрывается от моих губ и отступает.
— Если захочешь увидеть меня до завтра, ты знаешь, как со мной связаться. — Он идет обратно к двери. — Буду ждать.
И на этом он исчезает.
Глава 15
Март, семь лет назад
— Расскажи о матери, — произносит Дес, сидящий напротив. Мы играем в покер и выпиваем в общежитии, в то время как дождь снаружи барабанит по стёклам. Выпить было его идеей.
— Немножко раскрепощения тебе не помешает, — сказал он, когда появился в комнате с бутылкой в руке и подмигнул мне.
Я фыркнула при виде алкоголя:
— Он запрещён.
— Разве я похож на парня, который следует правилам?
С кожаными штанами и рукавом татуировок, он точно таким не был. С неохотой я ополоснула кружку со стаканом и дала налить Торговцу «действительно чертовки хорошего» скотча. На вкус то же самое, что заниматься аннилингусом с грязножопым.
— О маме? — переспрашиваю я, когда Дес заново раздаёт карты. Я рассеяно беру их, пока не вижу, что он мне раздал. Три десятки — сет. На этот раз, у меня есть шанс выиграть партию. Дес быстро переводит взгляд с меня на рубашку карт, потом снова на меня.
— Все одного ранга, — угадывая, произносит он.
Я смотрю на свои десятки.
— Ты смухлевал.
Он поднимает стакан и делает глоток, как всегда, двигаясь обольстительно.
— Если бы. Тебя легко прочитать, ангелочек. Теперь, — говорит он, поставив стакан. Безо всяких эмоций он смотрит в свои карты, — расскажи о матери.
Я подношу скотч к губам и делаю глоток, немного морщась от того, что он обжигает язык. Моя мама — одна из тем, которые я никогда не обсуждаю. Какой смысл? Всего лишь очередная грустная история; в моей жизни полно таких. Но из-за того, как Дес смотрит на меня, я не собираюсь, как обычно, менять тему.
— Я мало что помню о ней, — говорю я. — Она умерла, когда мне было восемь.
Дес больше не обращает внимания на игру или выпивку. Два предложения и он отвлечён от всего остального.
— Как она умерла?
Я качаю головой.
— Её убили во время отпуска с отчимом. По ошибке. Целились в него, а застрелили её. — Приёмный отец был провидцем, но не предвидел этого, или, возможно, увидел, но не смог или не стал останавливать их. Виновен он был или нет, та ночь преследовала его. — Её смерть была причиной его пьянок. А пьянство стало причиной…
Я подавляю в себе дрожь.
— Где ты была, когда это произошло? — спрашивает Дес. Он всё так же спокоен и ленив, но могу поклясться, что это фарс, как и в игре.
— Дома с няней. Им нравилось ездить по отпускам без детей.
Я знаю, на что похожа моя жизнь. Безразличие и хрупкость. Что есть, то есть. Формально, у меня было всё — присмотр и деньги, которые помогали справляться. Никто не подозревал, что я подолгу оставалась одна в голливудском особняке отчима, с няней и водителем, которые присматривали за мной. Бизнес всегда был на первом месте. Никто и не подозревал, что эти длительные периоды одиночества были намного лучше, чем тогда, когда он возвращался из поездок. Он лишь встречал меня взглядом и припадал к очередной бутылке.
И затем…
Ну, на большинстве воспоминаний я стараюсь не зацикливаться. Всё равно от этого у меня все ещё мурашки по коже пробегают.