Всё-таки решившись, я открываю портфолио. И увидев первый рисунок, перестаю дышать. На нём… изображена я.
Портрет достаточно простой, набросок головы, шеи и плеч. Я провожу пальцем по нарисованной щеке, замечая, насколько чётче прорисованы глаза. И сколько надежды теплится в моём взгляде. Я помню, как Дес рисовал это у меня в общежитии где-то лет семь назад. А ещё помню, что этот образ не совпадает с реальностью. Тогда я была одинокой, погребённой своими демонами, сложно представить, что кто-то видел во мне такую прекрасную девушку. Но, тем не менее, я была польщена.
После стольких лет он его сохранил.
Я ещё острее чувствую, как рушится стена, которую я возвела вокруг сердца. И, видимо, Десу даже не надо быть рядом, чтобы продолжать сносить её.
На следующем рисунке я сижу на полу, облокотившись о кровать в общаге и с раздражением, глядя на художника. Под эскизом было примечание: «Калли хочет, чтобы я перестал ее рисовать. Так она выглядит, когда я отказываю».
Я слабо улыбаюсь от прочитанного. Впечатляющие слова, но Дес, в конце концов, частично выполнил мою просьбу; он рисовал мне пейзажи Потустороннего мира и его существ, вместе с моими портретами. Другой рисунок я никогда не видела, и, по сравнению с другими, он прорисован более детально. Поначалу я понимаю, что эскиз выполнен под странным углом, будто художник лежит на спине, глядя на свое тело. Затем различаю женщину, обнимающую его грудь, на которую смотрим. Я узнаю свои тёмные волосы, кончик носа и профиль. Это могла быть одна из многих ночей, когда я засыпала, обнимая его, но что-то в этом образе… что-то в рисунке заставляет думать, что эта была одна из плохих ночей, тех, когда Дес оставался отпугивать кошмары. Я чувствую, как старая боль отдаётся эхом внутри. После таких ночей, я поняла, что люблю Торговца, что это не просто увлечение, а пожар в душе, невозможный погасить. Я полюбила Деса не за красоту или потому что он знал мои секреты, а потому, что оставался со мной в неприглядные моменты жизни. Потому, что ничего не требовал от меня, когда лежал рядом, а просто дарил утешение и покой. Потому, что каждый вечер, вновь и вновь, он спасал меня, даже если от себя самой. И судя по рисунку, Дес хотел запечатлеть именно этот момент.
Я переворачиваю лист на следующую картину, уже цветную. Большинство цветов тёмно-голубых и тёмно-зеленых тонов. На ней я улыбаюсь с короной из светлячков над головой. Я тоже помню эту ночь…
Стук в дверь выдернул меня из воспоминаний.
«Что я делаю? " Я определённо не должна все это рассматривать. Даже если я, несомненно, муза Деса. В спешке я закрываю портфолио, оставляя всё в таком виде, в каком нашла. Но, уходя, несколько раз смотрю на него. Дес всё это время хранил рисунки. И снова я вспоминаю его признание о том, что он чувствовал, покидая меня.
«Словно моя душа разрывается на две части».
И опять, я остро чувствую надежду, приносящую боль.
Вновь раздаётся стук в дверь, и все мысли улетучиваются из головы. Кто мог прийти к Десу сюда? Через пару секунд, когда смотрю в дверной глазок, получаю ответ.
— Вот дерьмо, — бубню я себе под нос.
— Я все слышу, Калли, — доносится знакомый, хриплый голос.
Торговец не ждёт гостей. Я, видимо, да.
Глава 21
Май, семь лет назад
— Твою ж мать, — произносит Дес, материализуясь в моей комнате. — У вас в коридоре все носятся, сломя голову.
Я слышу приглушенный крик, потому что у одной девушки снесло крышу из-за смазанного на ногтях лака, а исправить это, боже-мой, времени нет. Закрыв ноутбук, я разворачиваюсь на стуле и смотрю на браслет. Я не звала сегодня Торговца и не звала его вчера, и много ночей прежде не звала. В какой-то момент, Дес решил просто так навещать меня.
Он пересекает комнату и выглядывает в окно. Внизу, девочки в платьях и мальчики в смокингах ходят по газону.
— Что сегодня намечается?
— Майский бал.
Дес смотрит меня, выгибая брови.
— Почему ты не готовишься?
— Потому что не пойду, — говорю я и притягиваю ноги на стул.
— Не пойдёшь? — удивленно переспрашивает он.
Разве не очевидно? На мне шорты и заношенная футболка. Я прикусываю нижнюю губу и трясу головой.
— Меня никто не приглашал.
— С каких пор ты ждёшь дозволения? — интересуется он. — И, к тому же, как такое возможно?
— Как возможно что? — переспрашиваю я, уставившись взглядом в колени. Всё, я официально рассержена. Если бы до сих пор я ходила в старую школу, то сегодня мне не пришлось бы слушать восторженные вопли девчонок, собиравшихся на бал, и они бы не обратили внимания, что моя дверь остается наглухо закрытой.