Мужчина, что держал Рапунцель, развернулся к выходу.
— Подождите, — четвёртый голос прозвучал из дверного проёма.
Все замерли.
В дверном проёме стояла женщина. Её лицо было не красивым и не уродливым, но властным — лицо человека, который привык командовать.
— Готель, — первый мужчина в маске сказал уважительно, но с ноткой раздражения.
— Опусти её, — женщина вошла в комнату. Её присутствие заполнило пространство, заставляя всех чувствовать себя меньше. — Она не для вас.
— Мы нашли её первой, — мужчина в маске сделал шаг вперёд.
— А я следила за вами месяцами, — Готель улыбнулась, но улыбка не достигла её глаз. — Вы думаете, я позволю вам продать самое ценное магическое существо в королевстве самому богатому покупателю?
Она повернулась к Элеоноре, скованной и рыдающей, затем к Рапунцель, которая всё ещё плакала, а лепестки светились всё ярче.
— Я заберу её, — Готель сказала просто. — А вы уйдете с пустыми руками. Иначе…
Она достала что-то из кармана. Маленькое, металлическое, опасное.
— Я расскажу Королевской страже всё. О вас, о чёрном рынке, об этой маленькой операции.
Мужчины в масках обменялись взглядами. Они знали: она не блефовала.
— Почему вам это важно? — первый спросил сквозь стиснутые зубы.
— Скажем так, — Готель подошла к Рапунцель, нежно погладив её волосы, — у меня есть планы на этот цветочек. Планы, которые не включают продажу её самому богатому покупателю.
Она повернулась к Элеоноре.
— Ваш цветок будет в безопасности со мной. Я защищу её от этих животных.
Элеонора посмотрела на неё, затем на мёртвое тело мужа, потом обратно на Рапунцель.
— Вы никогда не продадите её?
— Никогда, — голос Готель был искренним. — Она станет семьёй.
Элеонора приняла решение. Она знала: с этими мужчинами Рапунцель будет мертва или хуже. С этой женщиной… может быть, есть шанс.
— Заберите её, — Элеонора прошептала. — Спасите её.
Готель кивнула уважительно. Она подняла Рапунцель, которая была слишком шокирована, чтобы сопротивляться, и развернулась к выходу.
— Убейте мать, — она сказала через плечо. — Никаких свидетелей.
— Нет! — Рапунцель закричала, протягивая руки к родной женщине. — Мама!
Маленький цветочек не понимала всего, но она понимала одно: она оставалась позади, и это было неправильно.
Но мужчины уже двинулись. Элеонора не закричала — она просто посмотрела на её цветочек в последний раз, и в её глазах была любовь, а не вина.
Готель вынесла Рапунцель из дома в дождливую ночь. Девочка плакала, волосы светились ярче с каждым всхлипом, и магия, что текла через них, была не просто светом — это было горе, сжатое в чистую форму.
Когда они отошли достаточно далеко, Готель остановилась. Она посмотрела на Рапунцель, которая истощилась от плача, и вздохнула.
— Ты будешь в безопасности сейчас, малышка. Обещаю.
Она не упомянула, что безопасность означает сокрытие. Что она построит башню, где никто не сможет их найти. Что Рапунцель вырастет, не зная, что случилось с её родителями.
Но в тот момент под дождливым небом ничто из этого не имело значения. Важным было то, что Готель держала плачащий цветочек, а где-то в лесу эхом отдавались шаги — люди, пришедшие за золотом, ушли пока что.
Но они вернутся.
Готель крепче прижимала к себе плачущий цветочек, а в лесу уже слышались шаги тех, кто пришёл за золотом. Настоящее только начиналось.
2 Глава.
Восемнадцать лет спустя.
Рапунцель проснулась от солнечного луча, что пробивался сквозь высокое окно. Она потянулась, чувствуя боль в мышцах — снова провела ночь, рисуя на потолке. Её комната была заполнена холстами и красками, каждый запечатлевал разные грани одного и того же вида: плавающие огоньки, которые появлялись каждый год вдали.
— Рапунцель! Спусти свои волосы! — голос матери эхом отразился снаружи.
Рапунцель вздохнула, свернула холст и убрала кисти. Ещё один день, та же рутина.
Она подошла к окну, выбросила семьдесят футов золотых волос. За годы она выучилась считать каждую прядь — 100 000 волос, каждый светился слабой магией, которую мать никогда не объясняла.
— Я готова! — она крикнула в ответ.
В следующее мгновение мать поднималась вверх, с изящной лёгкостью, что шла от десятилетий практики. Когда она наконец втащилась через окно, она была немного запыхавшейся, но улыбающейся.