— Доброе утро, солнышко. — Мать поцеловала её в щеку. — Я принесла тебе свежие краски, редкие травы, и… она жестом показала вниз — завтрак.
Они спустились по спиральной лестнице на основной этаж. Башня была всем, что она знала — круглая комната за круглой комнатой, заполненная книгами, инструментами, удобствами, которые предоставила мать. Но всегда, всегда было напоминание: дверь была заперта, окно слишком высоко для побега, и только мать знала код.
— Итак, — мать села за стол, развернула салфетку. — Я задумывалась.
Рапунцель оживилась. Обычно это было предвестником особой просьбы.
— Тебе восемнадцать лет. — Голос матери был небрежным. Слишком небрежным. — И я знаю, что ты спрашивала о плавающих огоньках.
Сердце Рапунцель пропустило удар.
— Да? — она попыталась звучать спокойно. — Они появляются каждый год в мой день рождения. Что они?
Мать вздохнула, как будто объясняя в сотый раз.
— Это звёзды, Рапунцель. Просто… более близкие, чем обычно.
— Но они двигаются, — настаивала Рапунцель. — И появляются только раз в год. Звёзды так не делают.
— Это особые звёзды, — голос матери резал слегка. — Теперь ешь завтрак.
Но Рапунцель не сдавалась. Восемнадцать лет в башне научили её одному: мать лгала. Не о том, что любит её — материнская привязанность казалась искренней — но о мире снаружи. О том, почему она не может уйти. О том, что на самом деле могут её волосы.
— Мать, — она начала осторожно. — А что, если я хочу увидеть их? Ближе?
Вилка матери замерла на полпути ко рту.
— Увидеть их? — Она рассмеялась, но в голосе не было юмора. — Откуда? Из башни?
— Я имею в виду… — Рапунцель сделала вдох. — Снаружи.
Молчание растянулось между ними.
Мать встала, подошла к окну, посмотрела вниз.
— Ты знаешь, почему мы остаёмся здесь, Рапунцель. Мир опасен. Люди ранят тебя за то, что у тебя есть.
— Мои волосы? — Рапунцель прикоснулась к золотым прядям. — Потому что они исцеляют?
Мать повернулась, лицо было нечитаемым.
— Кто тебе сказал?
— Я сама догадалась, — Рапунцель пожала плечами. — Когда я порезалась, готовя, волосы остановили кровь. Когда птица упала из гнезда, я обмотала её своими волосами, и на следующее утро она улетела. Это не просто магия, мать. Это ценно.
Выражение лица матери было жёстким.
— Именно поэтому ты не можешь уйти. Ты знаешь, что люди сделают с волосами такими, как твои? — Она подалась вперёд. — Они продадут тебя. Снова и снова. Самому богатому покупателю. Ты будешь подопытным объектом, пленницей, хуже чем мёртвой.
Рапунцель почувствовала холод.
— Продать меня? — она прошептала. — Как… как товар?
— Как скот, — мать подтвердила. — Я видела это, Рапунцель. Я видела рынки, где магические существа выставляются на аукцион. Где младенцев с силами отрывают от матерей. Я спасла тебя от этого.
Её голос дрожал.
— Твои родители… они не были случайно убиты. Их охотили. Из-за тебя.
Рапунцель почувствовала, будто пол уходит из-под ног.
— Мои родители? — она спросила, голос был слабым. — Ты никогда не говорила о них раньше.
Мать вздохнула, села обратно.
— Они были хорошими людьми. Богатыми, важными. Но их богатство не могло защитить их от людей вроде… — она покачала головой. — Вроде тех, кто охотится на магических существ. Я нашла тебя после того, как они были убиты. Ты плакала, волосы светились ярче, чем я когда-либо видела. Я забрала тебя, спрятала, вырастила как свою.
Рапунцель переварила эту правду в молчании.
— Значит… — она наконец сказала. — Я пленница ради моей собственной защиты?
— Ты жива, — мать резко поправила. — Это и есть важно. Поверь мне, Рапунцель. Внешний мир — это не сказка. Это кошмар.
Но Рапунцель больше не слушала. Потому что сейчас, впервые за восемнадцать лет, у неё была настоящая причина. Не любопытство. Не скука.
Справедливость.
— Спасибо, мать, — она сказала тихо. — За всё.
Мать расслабилась, думая, что битва выиграна.
— Пожалуйста, цветочек. Теперь доешь. У меня дела.
Когда мать ушла, спускаясь по волосам вниз, Рапунцель не сдвинулась с места. Она сидела за столом, прокручивая в голове разговор.
Родителей охотили. Убийцы всё ещё там. Волосы стоят целое состояние на чёрном рынке.
Она посмотрела вверх, на высокий потолок, где она провела ночи, рисуя плавающие огоньки. Теперь она знала: те огоньки были не просто красивыми. Это была связь. Связь с миром, с правдой, с возможно, всё ещё витающими духами родителей, которых она никогда не знала.
Рапунцель встала, поднялась обратно наверх в свою комнату. Она достала самый свежий холст — с прошлой ночи, показывающий огоньки, танцующие над речной долиной. Река вела куда-то. Долина вела куда-то. И где-то…