Две женщины неопределенного возраста стояли возле юрты Цырена, ожидая его с Аяной возвращения из Нижнего мира.
- Три учителя у одного ученика. Не много?
- А Аяна.
- Не надо ей пока всего этого. Пусть с Цыреном пока занимается.
Наташа вынырнула из ворот штольни и попыталась незаметно, за спинами женщин, проскочить в юрту к Цырену.
- Не шуми, - услышала она строгий голос Айсары, - Дай спокойно вернуться. Девочка и так будет напугана. Дай прийти в себя.
- Я на цыпочках… я вот тут подожду, - ответила Наташа.
- Почему не занимаешься?
- Да скучно же…, - потянула Наташа, - И вообще у меня переменка…, до завтрашнего дня, - хитро прищурилась она, - Знаешь, сколько энергии надо, чтобы те каракули рисовать? Ась, пусти меня в следующий раз с Аяной… ну пожааалюйста…!
- Не нужно пока тебе забивать голову Нижним миром. Придет время – сама предложу.
- Ну тогда пойдем к Белухе. Ты же обещала. Скучно же. Давай хоть немножко побудем туристами. А ты меня в дороге будешь учить разным колдовским премудростям. Я на ходу лучше усваиваю, - хитро улыбалась Наташа.
Из ворот вышел Таллий. Женщины удивленно уставились на него.
- А мы уж думали, что ты снова исчез на неделю!
- Там Ноляко твой заказ принес. Зайдешь, посмотришь, всё ли так?
Потом молча подошел к женщинам, и молча подал Аделаиде пачку исписанных фломастером листов бумаги. Воцарилось долгое молчание. Аделаида перелистывала их, часть которых передавала Айсаре.
- В этом я точно не шарю. Айсара, определи хоть сначала, чей это язык? Ты же жила рядом с ними, должна разбираться, китайские это иероглифы? А может японские или корейские?
Оставшиеся листки она просмотрела еще раз. Удивленно хмыкнула, помотала головой:
- Оригинально…, - Аделаида по одному отпускала листки, и они висели в воздухе, как белье на веревке, иногда меняя их местами, - Хм… а если так… и откуда у нее скандинавские руны, я же ей их не давала…. Ну что там? – обратилась она к Айсаре.
- Похоже на шангу ханьюй. Древнекитайский. Праотец современному китайскому, а так же корейскому, вьетнамскому, японскому. Сформировался три, три с половиной тысячи лет назад. Сейчас можно встретить его в классическом литературном китайском языке. На мандаринском – вэньянь. Логографическая система письма - каждый иероглиф не только чтение, но и значение. Не буду много истории, но цзягувэнь – это древнейшие надписи на гадальных костях, панцирях черепах, лопатках животных. Руны на артефактах, как ты говоришь.
- А у меня древнеславянские руны намешаны со скандинавскими. И скажу я вам – не без смысла. Так что, только арабской вязи не хватает.
- Почему не хватает? – вынул из-за спины небольшую пачку листов Талян.
- Ну что, - широко улыбалась Айсара, - Опередил нас камень. Чему учить-то будем, товарищи педагоги?
- Скорее она нас. А вот спроси сейчас – откуда она это все знает, ответит – не знаю.
- Знания без понимания, тоже я вам скажу, еще та обезьяна с гранатой, - взялся за небритый подбородок Талян.
- Задала нам задачку. Теперь нам нужно не знания давать, а учить пользоваться тем, что имеет… да и самим учиться. Ну что, может и правда Белуха? Проветримся все вместе?
- Ребенок, - громко позвала Аделаида, - пойдем, посмотрим, какие артефакты для тебя склепали эти гномы.
В полумраке гостиной Аделаида придирчиво рассматривала широкие серебряные браслеты тонкой филигранной работы. Не сделав ни одного замечания, и оставшись довольна работой, она пробурчала над ними какие-то неразборчивые заклинания, сделала пасы, и браслеты стали медленно подниматься из бархатной коробочки. Немного задумавшись, она снова буркнула только ей одной понятные слова, и серебряная палочка поднялась следом и зависла на уровне браслетов.
Аделаида достала откуда-то из рукава совсем крохотный флакончик, двумя нажатиями распылила над предметами облачко спрея и, довольная своей работой, подвела Наташу.
- Это вот это ты называешь левитацией? – удивленно уставившись на висящие в воздухе предметы, спросила Наташа, - А зачем ты еще духами их попрыскала?
- Это не духи. Для того, чтобы они стали одним целым. Чтобы они тебе и друг другу помогали, и вместе руководили палочкой. Ты видишь, они совсем ничего не весят.
Талян стоял, согнув поясницу, упираясь ладонями в колени, и очень пристально, не дотрагиваясь, разглядывал предметы:
- Как всегда – я восхищен. Тончайшая работа. В работе с металлами эти маленькие люди достигли совершенства, - почтительно прошептал он, - Ну а с камнями поможем.
- Можешь примерить, - довольно проговорила Аделаида, - Это тебе мой подарок.