- Отдай Мишке, - услышав, вмешался другой таксист, - Он уж которую неделю к матери съездить не может.
- У вас что, все таксисты такие честные? - завела разговор Аделаида, сидя на переднем сидении такси, - Или это действительно такая жопа мира, что далеко не всякий поедет?
- Да и то и другое, - ответил таксист Миша, - Я сам из техних мест. А мама это святое. Да и вам дешевле. С вас бы сейчас за два конца слупили. Туда и правда с неохотой едут. Можно сказать – гиблые места.
- Только не гоните. Мы с ребенком. Хотелось бы все же добраться, до ваших гиблых мест. Да и вам маму увидеть.
- Как скажете. Любой каприз, - сбавил скорость Миша, - А вы к Цырену?
- А кто такой Цырен?
- Цырен Алдыгей, местный шаман. У нас там других достопримечательностей нет.
- Ну значит к нему. И часто к нему ездят?
- Да нет. Не часто. Два месяца назад привозил целую группу, из четырех человек. То ли ученые, то ли кино хотели про него снимать. На следующий день ехали, всю дорогу молчали. Да, кстати, вот возьмите визитку, позвоните за часок, как обратно соберетесь. Правда там не везде берет. Высокогорье. Но по-другому вы не выберетесь оттуда. У меня мама живет в соседнем селе, в десятке километров. А будет желание, я вам такую экскурсию по горам закачу!
- Спасибо…. Думаю, у нас найдется экскурсовод, - проговорила задумчиво Аделаида.
Почти в темноте, машина вкатилась на деревенскую улицу, состоящую сплошь из заброшенных одноэтажных щитовых домиков пятидесятых лет постройки. Ребенок спал на коленях у Таляна.
- Долго еще?
- Уже приехали. Вон видите в темноте белое пятно, на краю села. Это юрта Цырена. Он в ней живет. Иногда и обряды в ней же проводит.
Машина лихо развернулась, фарами выхватив из темноты обо, стоящее на вершине холма с яркими, развевающимися на ветру залаа. Затем из темноты выплыл большой белый треугольник юрты, с сэргэ прямо у входа. Гости вышли из машины и двинулись в темноте на звук варгана.
Откинув полог, они вошли в большую, хорошо освещенную костром юрту, горящему в центре. Шаман был один и поглощен процессом обряда. Талян, по жизни, не очень часто сталкивался с шаманами. Будь то в Бурятии, Якутии, или здесь на Алтае. И у него всегда оставалось стойкое послевкусие клоунады, плохого или хорошего, но актерства, строго заученного танца. И он всегда замечал, как какой-то маленький, трезвый и хитрый человечек сидит в шамане, и зорко наблюдает за процессом обмана. Самое главное, чтобы все были довольны.
Но сейчас он видел настоящего шамана, находящегося в настоящем астрале. Он это делал не для публики. Кам не видел ничего вокруг. Пританцовывая он ритмично бил в бубен. От горлового пения бежали мурашки по телу. Талян даже испугался - с пустыми, невидящими глазами как бы шаман не свалился в костер. Это было красиво. Красиво и жутко. Гигантские тени метались по стенам от языков костра. И откуда-то пробивался звук варгана, чередуя горловое пение.
Лицо кама было измазано «белой плесенью», судя по всему, он явно спустился в Нижний мир, в царство духов на ладье мертвых.
У противоположной от входа стены стоял импровизированный небольшой «иконостас» посвященный высшему божеству и духовному началу - Хухэ Мунхэ тенгри.
Аделаида с Таляном подошли к костру, и долго стояли, дожидаясь конца обряда. Девочка раздвинула их, вышла на полшага вперед, с интересом разглядывая танцующего шамана. Шаман закончил танец, глядя на пришедших пустыми глазами, постепенно возвращаясь в реальность. Глаза наполнялись смыслом.
Не успел шаман спросить незнакомцев о причине их визита, как девочка прищурилась, присела, и подпрыгнула.… Подпрыгивают девочки, играя в скакалку или резиночку. А эта взвилась в воздух к самой голове шамана. Девочка стала какой-то блеклой, множащейся, расплывчатой. И тут же послышался тихий металлический звон. Из-за пояса шамана посыпались небольшие медные таблички.
Сколько времени нужно девочке высоко подпрыгнуть и опуститься? Доли секунды. Талян только успел выкрикнуть:
- Наташа, ну что ты делаешь…?!
- Наташа, нехорошо бить взрослых!- прокричала одновременно с ним Аделаида.
Но Наташа уже приземлилась, и подобрала табличку со своим именем.
- А чего…? Он первый начал…. А нечего было…, сам напросился, - защищаясь, обиженно начала она, вытирая табличку об себя.
Талян с Аделаидой переглянулись, одновременно поняв, что вернулось имя. Но тут случилось неожиданное – шаман «потек». Он не грохнулся на спину, он не сложился пополам, он медленно стал опускаться, как будто Наташа за доли секунды выдернула из него все кости до единой, оставив тело без опоры. И тело, как студень от жары, потекло вниз.
- Турбины…?