—Театр смерти, я изгоняю тебя! — он был счастлив и ждал, когда я завершу ритуал, но в то же время я читала в его взгляде что-то еще, но разбираться не было времени. Я продолжила ритуал изгнания, да я обещала их не изгонять, но Кэвен перешел все границы, одно дело играть с моими страхами, и совсем другое попытаться стереть меня как личность. Хотя наставник Рапунцель предупреждал ее об этом, что с театрами не все так просто. Только Рапунцель легко к этому отнеслась, и всерьез не восприняла его слова. В этот момент открылась огромная пасть бездны, я отшатнулась, увидев ее бесконечность, именно такую, какую мне показывал Кэвен, она тяжело вздохнула
— Тебя опять отвергли, что я сказала тебе, не смей больше возвращаться домой, ты изгнан! Это твой последний шанс получить хозяина! Я не хочу больше видеть тебя, ты стал чудовищем! Я даже тому, кто выдержит твой скверный характер, пообещала вечную жизнь, чтобы лишь бы ты был при деле, но ты опять все испортил!
— Нет, матушка, ты хотела сказать, что я снова все сделал по-своему. Если ты подбросишь меня в тело ребенка, решила так от меня избавиться, то ты сильно просчиталась. Я вернулся и пока я не останусь у тебя единственным ребенком, я не успокоюсь, эти твари должны ответить за смерть! — Яростно сказал он. А потом посмотрел в в саму бездну:
— Знаешь, как говорят в народе, в плохом воспитании ребенка виновата мать, ты меня называешь чудовищем, ты сама меня таким вырастила. — Он сделал паузу и сказал, растягивая каждое слово:
— И когда я расправлюсь с братьями, отгадай кто будет следующим. — Я увиделач как глаза бездны раскрылись в ужасе.
— Верно мыслишь, мамочка! — он сплюнул и закончил:
— Это будешь тыы! А что касаемо этого сосуда, ты же знаешь, мама, что я служу только сильным магам, а она слаба, раз все еще не может справиться, а что я делаю со слабыми магами ты знаешь! — сказал он с холодом в голосе.
— Только Лорик был достоин моей силы. Так, что готовься, ма, я скоро приду за тобой, и вернуться домой ты мне не помешаешь! — торжествующие сказал он. — А эта девчонка дала мне все, что надо, чтобы и твоя сила перестала быть для меня угрозой! — бездна стала отступать.
— Куда ты, мама, мы еще не договорили, — насмешливо сказал он, и она вернулась, и в ее взгляде не было ничего доброго.
Что-то здесь не так, я думала он испугался, что главный страх его в том, чтобы не остаться одному, но как говорится, кэп, вы ошиблись, и я попыталась как можно глубже проникнуть в его мысли, пока он вел беседы с матерью, он в этот момент приоткрывался, настолько был уверен в своей абсолютной победе, и когда ощутил проникновение, уже было поздно, я нырнула максимально глубоко, чтобы он не смог меня так легко вытрясти из своего мира. И у этого проникновения была единственная цель, найти единственный страх, уязвимость, они есть у всех, даже у столь неординарных личностей. Пока я копалась в его воспоминаниях, он пытался меня выметнуть из своей головы, но я держалась крепко, уэльские просто так не сдаются, мои мысли зацепились в его беседе за одно несоответствие, и тогда я задала ему провокационный вопрос:
— А как же Рапунцель, Предыдущая хозяйка тела? Она не похожа была на мага готового ломать чужие воли, скорее сама была как воск. Я ударила в яблочко, Кэвен скрипнул зубами, и я ощутила поднимающуюся ярость, и тогда я себя ощутила кораблем, угодившим в самый жуткий шторм, и чтобы удержаться, мне надо было прикладывать много сил, при этом продолжала копаться в его прошлом, ища зацепку. Вот только ему так было много лет, что у меня велик был шанс не удержаться на плаву и угодить в информационный океан, из которого я не факт, что смогу выплыть, и я ощутила его абсолютно беспощадное желание меня убить! Испугалась я не сильно, но мне дал он понять, что я нашла, что-то важное, задела больнуюю мозоль. Потом шторм стих, театр смерти себя взял в руки, но я ощущала, как его щупальца приближаются ко мне! Но в тоже время я увидела ответ, что-то доброе и светлая стала всплывать и я увидела ее, но сначала услышала его мысли, направленные на меня, и да это была ловушка я хорошо это понимала, но я готова была в нее прыгнуть, чтобы снова вернуть себе власть. Театр смерти усмехнулся: