— Очень ценный, раз Бергман рискнул столь нагло орудовать на наших землях, — пояснил Савелий.
— Надеюсь, скоро мы это и выясним… — негромко сказал Яр.
Мужчины за столом вдруг насторожились и одновременно посмотрели на дверь. На пороге столовой возник дядя Глеб, хмурый мужчина, которого я раньше видела лишь мельком.
— Вечер в хату, — пробормотал он. — Я привез няйт-аги.
— Пусть войдет, — велел Всеволод Андреевич.
В воздухе повисло напряжение, и грудь стиснуло нехорошее предчувствие. Ярослав, словно почувствовав мое волнение, снова нашел мою руку. Ободряюще сжав мои пальцы, шепнул:
— Не бойся.
В гостиную вошла женщина неопределенного возраста. Не молодая, но и не старуха. У нее было характерное скуластое лицо, узкие глаза и темные волосы, заплетенные в две косы. В остальном женщина как женщина.
Одета гостья была по-простому — в черные брюки и серую вязаную кофту. Разве что выделялись ее серьги в виде блестящих золотом металлических кругов и такой же круг диаметром с ладонь украшал ее грудь, отражая весь свет в комнате. Да необычного вида меховые сапоги до колена притягивали взгляд. Их голенища украшала искусная бисерная вышивка. Явно что-то местное — народное.
— Это называется — кисы, — глядя на меня, каким-то скрипучим голосом произнесла женщина, не здороваясь и не обращая внимания на сдвинувшего брови главу семейства.
Сразу за женщиной вошла Лиза, и я удивленно вытаращилась на сестру. Та указала взглядом на гостью и подала мне знак, вроде как: «Потом все объясню».
— Здравствуй, няйт-аги! Благодарю, что приняла приглашение и посетила наше скромное жилище, — словно нехотя поздоровался Всеволод Андреевич.
Остальные, в том числе и я, недружным хором выдали: «Здравствуйте!»
Женщина осклабилась, отчего ее и без того узкие глаза превратились в щелочки.
— Да какое там приглашение? Этот меня чуть ли не за шкирку сгреб и в машину затолкал. Хам! — рявкнула она дяде Глебу в лицо, но тот и глазом не повел. — И дом у тебя нескромный, не прибедняйся, альфа.
Няйт-аги достала пучок каких-то трав, подожгла и стала обходить помещение против часовой стрелки. Рада настороженно наблюдала за ней. Тетя Аля хотела что-то сказать, но Всеволод Андреевич жестом остановил ее, и она недовольно поджала губы.
— Не переживай, Алька. Я плохого не сделаю, — снова словно бы прочла чужие мысли странная дама.
Ведьма она, что ли?
Ну а что, раз оборотни существуют, а у меня есть какой-то там дар, почему бы не существовать и ведьмам?
Женщина тем временем добралась до двери и пошла в обратном направлении, пока не сделала полный круг. А затем сунула тлеющий пучок в руки дяди Глеба и заявила:
— Доброе место ты для дома выбрал, альфа. Защищенное, — похвалила она.
Всеволод Андреевич только криво усмехнулся.
— Так вы нам поможете? — не выдержал Ярослав.
— А тебе, альфа, помощь разве требуется? — удивилась няйт-аги, обратившись к нему почему-то так же, как и к его отцу.
Никодима знатно перекосило, а Всеволод Андреевич принялся буравить взглядом пустую тарелку, справляясь с эмоциями. Странная женщина, которую я про себя окрестила ведьмой, уставилась на него и заявила:
— А вот тебе, альфа, помощь нужна.
— О чем ты? — уточнил Всеволод Андреевич.
— О том, что двум хозяйкам не бывать на одной кухне. — Ведьма многозначительно покосилась на меня.
— Предлагаешь родного сына за дверь выставить? — Свел брови к переносице Всеволод Андреевич.
— А это уже не мои проблемы. Я тебе что вижу, то пою. От себя не придумываю.
— А что по поводу дара Веры? Вы знаете, какой он? — не выдержал Ярослав.
— Глупый же ты, волчонок! Все ведь как на ладони, а он подсказок требует! Подумать головой немножко не судьба? — возмутилась ведьма.
— Что все это значит? Объясните, пожалуйста, пока я с ума не сошла! — взмолилась я, устав от ее иносказаний.
— Тебе простительно не знать, Рапунцель. Тебя растили в неведении. Мать твоя, дурная баба. Говорила я ей не ехать никуда из родных мест, так нет ведь! А прижала бы зад вовремя, и не было бы всех этих проблем. Правда, и тебя бы тоже не было. — Няйт-аги усмехнулась. — Но Илонка своевольная, не то что Светка.
— Вы знаете моих маму и тетю? — переспросила я, проигнорировав дурацкую кличку.
Такое чувство, что в Кедровом только ленивый не норовит меня так назвать.
— Я много кого знаю — давно живу. — Ведьма усмехнулась, а затем снова удивила: — И не смей меня оскорблять. Не ведьма я, а няйт-аги. Шаманка, если тебе так понятнее.