— А еще стерва, каких свет не видывал! — пробормотал совершенно невежливо дядя Глеб.
Няйт-аги ничего не сказала, только зыркнула на него недовольно.
— Ладно, дальше сами. Додумаетесь — хорошо. А нет, не мои проблемы. — Она хищно улыбнулась.
— Вила — это же нимфа или фея у западных славян? — подала вдруг голос тетя Аля.
— Ну вот! Хоть у кого-то мозги на месте, — почти обрадовалась гостья.
— Я читала сказание про вилу Рапунцель, вся сила и магия которой заключалась в волосах! — воскликнула Рада, и ее глаза победно сверкнули.
— А еще вилы помогали воинам, почти как валькирии. Направляли их, даровали силу, иногда исцеляли, — продолжила тетя Аля. — Но, скорее всего, это были женщины, которые обладали особенным даром, позитивно действовавшим на мужчин.
— Выходит, вила Рапунцель и правда существовала? — удивилась Рада. — Это не просто сказки?
Из ее слов я поняла, что эта не совсем та сказка, которая была известна мне.
— Конечно! Было целое племя золотоволосых вил, вот только извели его еще во времена костров и пожаров. Остатки бежали на восток и рассеялись по всей территории Руси, тщательно скрывая свой дар, — снизошла до подробностей няйт-аги.
Я с жадностью внимала, пытаясь переложить услышанное на себя.
— Выходит, я — потомок этих самых вил?
— Верно. В тебе течет кровь одной из них. Не думала, что когда-нибудь встречу такую, как ты. Да поди ж! — Шаманка усмехнулась.
— Получается, моя мама…
— Твоя мать не имеет к вилам никакого отношения, — перебила меня няйт-аги. — Это наследие твоего отца. На беду...
— На беду? — переспросила я. — Почему на беду?
— А какая радость о того, что тебя на части порвут? Примутся драться. Каждый тебя себе захочет. Кровь польется. Хотя… — Она посмотрела на Яра. — Он тебя не отдаст, но и ему это счастья не принесет, скорее всего. А вы? — обратилась она неожиданно к Саве и Нику. — Вам ведь тоже ее хочется, да? Ну, признайтесь?
Оба брата нахмурились, засопели шумно, но промолчали. А мне отчего-то стало неловко. Шаманка тем временем продолжила сеять смуту:
— Держи ее подальше от стаи, альфа. Не ровен час, кто-то еще соблазнится. Каждый пожелает стать выше, чем на роду положено.
— Хватит каркать, ведьма! Любишь туману навести! Говори по делу, или захлопнись!
Почему-то дядя Глеб не испытывал перед няйт-аги никакого пиетета.
— Зря я тебе амулет дала. Экий ты борзый стал… Эх! — Шаманка горестно вздохнула и обратилась ко мне: — Батька твой непутевый торговать задумал. Уже и купца на товар нашел. Да только деньги хочет взять, а товар себе норовит оставить. Трясется за власть свою, сученыш! Ой как трясется! Шатается северный трон… Шатается… — Няйт-аги закатила глаза, а потом вдруг крепко зажмурилась и заявила уже вполне обычным голосом: — Все. Больше ничего не скажу. И так мне это еще боком выйдет. Тьфу!
Она как будто бы даже расстроилась из-за собственной говорливости и повернулась было к выходу, но ее остановил Никодим:
— Уважаемая няйт-аги, можно и мне задать вам один вопрос?
Я удивилась, такой тактичности. Даже неожиданно для Ника. Неужели он так ее побаивается?
— Чего еще? — каркнула шаманка.
— Скажите, тот тип, что Веру похитил, имеет две личины?
— Ерунда! Волчара он, просто амулет таскает на себе сильный. Глаза хорошо отводит.
Она вдруг посмотрела на меня и сняла одну сережку.
— На вот. Носи на шее на цепочке. Поможет видеть больше.
Няйт-аги небрежно швырнула серьгу мне. От неожиданности я ее даже поймала.
— С-спасибо! — поблагодарила, заподозрив, что эта ворчливая женщина, оказала мне добрую услугу.
— Не за что. Доброго вечера! Плату жду на карту, как обычно, по номеру телефона. А ты отвезешь меня, где взял.
Шаманка кулаком ткнула дядю Глеба в стальной бицепс, развернулась и вышла из столовой.
— Ну все, Глебку на ночь можно не ждать, — пробормотал Всеволод Андреевич задумчиво.
Тетя Аля только закатила глаза.
После ухода няйт-аги за столом к нам присоединилась Лиза, и тетя Аля велела подать чай. Пили мы его в полном молчании. Каждый думал о своем.
— А почему все были с ней такими вежливыми? — тихонько спросила я у Яра немного погодя.
— Видела у нее амулет круглый на шее и серьги? Они называются «толи». Отражают все, что ей пожелаешь, многократно. Так что ни вслух, ни мысленно дурного лучше не говорить.
Я так и не смогла вспомнить, не пожелала ли я шаманке нечаянно чего-то такого. Надеюсь, что нет...