Будь ты проклят Эрик Бергман!
— Спокойной ночи, — вздохнув, ответил Яр.
Я смотрела на дверь, готовая вскочить и кинуться следом. Спрятаться от всех ужасов в его объятиях. Рассказать обо всем. Довериться…
Какой соблазн! Вот только рассудок твердил: слишком долго. Они не успеют.
Действительно ли Никодим пытается договориться с советом старейшин? Правда ли Сава готовит похищение моей мамы? Неужели их так волнует судьба «волшебной таблетки»? А Яр? Почему он здесь, почему не с ними? Не помогает? Почему у него есть время играть со мной в онлайн игры?
Я вздохнула и полезла в почту. Зашла на указанный ящик — логин и пароль отпечатались в моей памяти, словно выжженные каленым железом. Там обнаружились билеты на поезд — от Ишима до Тюмени, и оттуда — до Питера. Итого в Ишиме мне нужно быть послезавтра в половине пятого вечера край. Поезд до Тюмени отправлялся без десяти пять. Благо, автовокзал там всего лишь в восьми минутах пешей ходьбы, если верить картам.
Я откинулась на подушках, уставившись в потолок. Время тянулось мучительно медленно. Казалось, часы и вовсе остановились — но это на экране. Я даже дважды проверила в порядке ли смартфон. Но стоило закрыть глаза, и внутренний таймер скручивал секунды с утроенной скоростью.
А кто-то невидимый — я видела только мужские руки, толкущие в ступке осколки стекла, — уже готовил медленную смерть. Чай на подносе, почему-то в подстаканнике, какие традиционно выдают в поезде… Шаги по мрачному коридору, освещенному чадящими факелами… И каземат с деревянной, проклепанной металлическими полосами дверью, за которой сидела моя мама, бледная и растрепанная…
Я подхватилась на постели и мутным взглядом обвела комнату.
Сон… Это просто дурной сон! Снова взглянула на экран мобильного — еще и полуночи нет. Похоже, я задремала совсем ненадолго.
Не выдержав, вскочила и долго умывалась холодной водой, а затем решительно направилась в соседнюю комнату. Рада открыла сразу же, как только я постучала.
— Ты чего? — зевающая и в пижаме, поинтересовалась она. — Тоже экономику зубрила?
Я отрицательно мотнула головой:
— Мы можем поговорить?
— Конечно... — Подруга отошла в сторону, пропуская меня внутрь, и закрыла дверь. — Что-то еще произошло? У тебя такой расстроенный вид… Давай-ка, садись. — Она указала на удобное кресло с высокой спинкой.
Я присела на краешек сиденья, не в силах расслабиться, и потерла виски. Рада внимательно смотрела на меня, с каждым мгновением мрачнея, но терпеливо дожидаясь, пока я соберусь с силами и приступлю к рассказу. Что-что, а слушать она всегда умела.
— Не знаю, с чего и начать… Мне очень нужна твоя помощь, — наконец произнесла я и посмотрела на нее с мольбой.
— Конечно! Все, что угодно!
Я решила не тянуть кота за хвост и начала с главного:
— Мне нужно попасть в Питер и как можно скорее.
Глаза Рады округлились, а нижняя челюсть заметно подалась вниз. Мгновение спустя подруга часто замотала головой и даже сделала шаг назад, обняв себя за плечи.
— Нет! Вера, нет! Ты только себя послушай!
Я прикрыла глаза. Кроме Рады мне вряд ли кто-то поможет. Уговорить ее — это единственный шанс спасти маме жизнь. Я должна найти такие слова, которые ее убедят.
Я поднялась и подошла к подруге. Взяла ее за руку и заглянула в глаза.
— Рада, сегодня кое-что произошло… Со мной связался человек отца и сказал, что убьет маму, если я не явлюсь к определенному сроку. Послезавтра. Я должна быть в Ишиме послезавтра. Оттуда — в Тюмень.
— Ты с ними разговаривала и ничего не сказала Яру? — вспыхнула Рада.
— Диалога не вышло. Они просто сообщили мне время и место, где и когда мне необходимо быть, если хочу увидеть маму живой.
— Господи… Вера, мне очень жаль, но…
— Рада, пожалуйста! — Я вложила в свой взгляд мольбу и отчаяние. — Не отказывай мне, прошу! — Слезы заструились ручьями по щекам. — Я понимаю, что твой отец и братья делают все возможное, чтобы ее спасти. Но они не успеют. Эрик Бергман не играет по правилам. Я говорила с ним… Это страшный человек! То есть, оборотень. Даже если они добьются своего законными методами, и маму отпустят, а от меня отстанут, Илона Туманова не проживет долго. А мы ничего уже не сможем им предъявить.
Рада все еще сомневалась. Она смотрела на меня с сочувствием, покусывая нижнюю губу, но готова была и дальше стоять на своем.
И тогда я использовала последний аргумент:
— Что бы ты сделала на моем месте, если бы тебе пригрозили, что накормят твою маму толченым стеклом?