— Лучше завтра! — торопливо вставила я, еще не веря, что нам так просто удалось уговорить маму Ярослава выбраться в город.
— Мам, ты только Яру и остальным не говори, — молитвенно сложив ладони, попросила Рада. — А то сюрприза не выйдет. Пожа-а-а-алуйста!
— Ну, хорошо! Заговорщицы вы мои! — улыбнулась тетя Аля.
Мы посмотрели на Лизу, продолжающую уплетать за обе щеки какой-то десерт.
— Что? — возмутилась она и пробурчала в своей обычной манере. — Я-то ничего не скажу. Больно надо… Как будто прически и маникюр они сами не заметят.
Алевтина Семеновна от души рассмеялась. А я с облегчением и благодарностью посмотрела на Раду, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце. Теперь бы ночь продержаться, да потом не облажаться при побеге.
После завтрака Рада предложила подышать воздухом во дворе.
— Я много вчера думала, и вот что мне пришло в голову: сначала покупаем наряды. Я отвлеку маму, пока ты купишь себе новую зимнюю одежду и духи.
— Духи? — удивилась я.
— Да. Что-то сильное и желательно резкое. Максимально отвратительное, чтобы отбить твой запах.
— О как… Я и не подумала.
— Я не первый раз сбегаю от охраны. — Подмигнула мне она и продолжила: — потом мама идет в СПА, а мы — в парикмахерскую якобы делать уход. Это часа на два процедура. Когда нам нанесут состав, нужно будет немного посидеть. Отличный момент, чтобы выбраться. Уходим якобы в туалет. Вот тут нужно будет как следует опрыскаться духами. Потом я тебя провожу, а сама вернусь. Ты переоденешься в туалете, и дальше уже сама. Не знаю, сколько у тебя будет времени, чтобы покинуть город. Но если не получится, второго шанса у нас не будет.
Я помолчала, подумав, что Раде грозит серьезная взбучка. Но она ни словом меня не укорила за это.
— Спасибо! — Я обняла ее от души. — Я никогда не забуду и… Если после всего останусь жива, буду вечной твоей должницей.
— Ой, да ладно. Что может сделать отец? Просто меня запрет? Так я и так сижу дома безвылазно. Ну покричит. Неприятно, но не смертельно. Если мы и правда спасем твою маму, то стоит немного потерпеть.
Рада улыбнулась.
— Ты лучшая моя подруга во всем мире, — сказала я растрогавшись.
— Главное, чтобы все закончилось хорошо, — вздохнула она.
Чего только мне стоило с вечера делать вид, что ничего не происходит, в то время как внутри все переворачивалось от ужаса. Я боялась. Боялась снова оказаться за пределами уютного и безопасного дома Сибирских. Оказаться один на один с такой силой, которая меня сломает и сомнет.
Что будет, когда я встречусь с отцом. Кого он мне прочит в женихи? А что, если он сразу же поставит мне эту самую метку, и тогда нам больше не быть с Яром? Может, это наш последний вечер вместе.
Я даже подумала, а не остаться ли мне у Яра на ночь. Пусть все случится именно сегодня. Пусть у нас будет эта ночь вместе. Но поняла, что не смогу расслабиться и быть с ним душой и телом. Все время буду думать о маме. Сомнительно все выйдет. Нет. Пожалуй, не сейчас.
— Яр, давай мы побегаем сегодня вдвоем. Поделаем квестики? — предложила я.
Так мы и сделали. Спустя два часа, когда пора была идти к себе, чтобы дать рано встающему Яру возможность выспаться, я все-таки не выдержала. Бросив мышь и клавиатуру, подошла и обняла его сзади.
Ярослав замер. Я ощутила, как напряглись все его мышцы. Его горячая ладонь накрыла мои руки.
— Вера…
— Поцелуй меня, пожалуйста… — выдохнула я и в тот же миг оказалась у него на коленях.
Яр немедленно исполнил мою просьбу, но скоро оторвался от моих губ и спросил:
— Маленькая, ты чего? Я чувствую, с тобой что-то происходит, но ты молчишь…
— Мне плохо. Я очень боюсь, — ответила я насколько могла, честно. — Мне, кажется, что вот-вот случится что-то плохое. Я так устала от этого состояния, Яр…
— Милая!
Ярослав принялся целовать мои щеки, по которым ручьем струились слезы. Он стискивал меня в объятьях, гладил по волосам. Я спряталась у него на груди.
— Люблю слушать, как бьется твое сердце, — шепнула, боясь, что слышу этот звук в последний раз, и снова расплакалась.
— Златовласка, ну чего ты? Я скоро тоже заплачу от безысходности. Я не могу сделать счастливой свою пару! Что же мне делать?
Мне так хотелось сказать: «Отпусти… Просто отпусти!»
Но, противореча собственным мыслям, я вцепилась в него. А потом мне в голову пришла совсем уж сумасбродная мысль.
— А ты можешь… Можешь снова покатать меня на спине? Я тогда не в себе была, теперь все кажется сном. Хочу снова посмотреть на тебя-волка.