Сердобольные охранники тут же кинулись к нам. Один из них забрал у нас из рук пакеты, и я порадовалась, что оставила самый нужный в магазине. Вот только как теперь его забрать?
В салоне красоты нас уже ждали. Стоило нам появиться в дверях, как администратор, молоденькая рыжеволосая девушка с ярко-красной помадой и длинными нарощенными ресницами подскочила со своего места и приветливо заулыбалась:
— Добро пожаловать! Наши топ-мастера Мила и Евгения уже ждут вас!
Рада привычно кивнула ей и, скинув шубку прямо в руки одному из охранников, прошла внутрь — в просторный зал, который был совершенно пустым. Последовав ее примеру, я отдала свою куртку крепкому молодому парню. А администратор уже ждала наготове с плечиками.
Освободившись, наши бодигарды вышли наружу, расположившись у входа в привычных позах истуканов, чтобы отпугивать своим видом случайных посетителей. Рада едва заметно поморщилась и многозначительно взглянула на меня.
Сквозь прозрачные стены салона мы прекрасно все видели. Так же хорошо было видно и нас, поэтому я изо всех сил постаралась вести себя естественно, изображая веселье. Это было бы даже несложно, если бы я так не переживала за маму. Меня слегка подташнивало от волнения и пульс все время частил.
Раду повели к мойке, а я удобно устроилась в кресле и провела руками по своим длинным, чуть вьющимся на концах волосам, вдруг осознав, насколько же они красивые! Пряди приятно струились, переливаясь золотом и оставляя ощущение тепла на коже. Как же жалко будет расстаться с ними…
— Добрый день! Меня зовут Евгения, я буду вашим мастером сегодня, — любезно поздоровалась со мной высокая темноволосая девушка. — У вас шикарные волосы! — подметила она. — Что будем делать? Уход и укладка? Могу порекомендовать биоламинирование.
— Будем стричь и обесцвечивать, — сообщила я ей с улыбкой.
Безумная идея еще ночью пришла мне в голову. А что? Вдруг это поможет избавиться от проклятого дара хотя бы на время?
— Оу… — растерялась мастер. — Вы уверены? У вас очень красивый природный цвет. Неповторимый! Возможно, я смогу вас отговорить?
Казалось, она жалеет мои волосы даже больше, чем я сама.
— Уверена! Они жутко мне надоели, — отрезала я нарочито капризно.
Евгения нахмурилась и заявила:
— Простите, но я не стану этого делать. Вы же сами потом на меня жалобу и напишите. Извините… — Она скрылась в помещении для персонала.
А я растерянно уставилась на себя в зеркало.
И правда, еще не поздно отказаться от дурацкой идеи. Но нет! Мне необходимо сделать хоть что-то, чтобы показать, что я не беспомощное существо, судьбой которого может распоряжаться всякий, кто хоть немного сильнее!
Губы сжались плотнее, брови сдвинулись к переносице, и во взгляде появилась решимость. Что-то словно подтолкнуло меня изнутри. Зажав в кулак волосы, я вскочила и схватила с консоли ножницы. Слишком толстый пучок не поддался с первого раза, и я кромсала ножницами снова и снова!
— О, боже! — взвизгнула Евгения.
Увидев, что я творю, она, бледная как смерть замерла на пороге, прикрыв рот ладонью.
Метнув на нее сердитый взгляд, я перехватила волосы поудобнее и в последний раз нажала на кольца ножниц.
— Вера, нет! — Ко мне подскочила Рада с кое-как собранными под полотенце мокрыми волосами. Перехватила мою руку. В то же мгновение в салон ворвались охранники — двое с главного входа, и еще один — из двери, на которой было написано «Только для персонала», что стало для меня полной неожиданностью.
Не увидев никого постороннего, они застыли в нерешительности.
— Выйдите! — приказала Рада. И когда они не пошевелились, рявкнула строже: — ВЫЙДИТЕ! И никому ни слова!
Удивительно, но мордовороты повиновались и даже двери тихонечко притворили за собой.
— Вера, перестань, пожалуйста… — почти шепотом попросила подруга. — Ты меня пугаешь!
Я осторожно положила ножницы на консоль. А затем с интересом и страхом уставилась на безжизненные пряди, зажатые в кулаке. Они словно разом утратили свой золотой отблеск. Показались мне мертвыми…
Я брезгливо отбросила их на пол и отступила, глядя с ужасом.
Что же я наделала?
Что, если с такой желанной свободой, бездумно лишила себя любви и привязанности Яра?
Горькие слезы опалили щеки. Я беззвучно заплакала.
Рада тут же обняла меня, увлекая в отдел, где стояли ряды кресел с мойками.
— Зачем, Вера? — грустно спросила она.
— Это все они… Мои чертовы волосы! — всхлипывая, ответила я. — Ненавижу! Ненавижу…