Мне никто не ответил.
Суровые мужики, которых прислал за мной отец, совершенно со мной не разговаривали. Разве что бритый, который сидел напротив, неожиданно одарил сочувствующим взглядом.
— Вам со мной говорить запретили да? Ну что ж, хорошие песики...
У одного из громил дернулась щека, и я усмехнулась. И нет, мне не было стыдно. Я их всех сейчас ненавидела!
Стоило выйти из машины, как на крыльцо выскочила мама без верхней одежды. Она куталась в какую-то шаль, но обронила ее, когда бегом ринулась мне навстречу. Позабыв все обиды, я распахнула объятья.
— Мама… Мамочка… — шептала, прижимаясь к самому родному человеку в мире.
— Кхм! Прошу прощения, госпожа Илона, но Веру требует к себе мистер Бергман, — тактично сообщил один из оборотней и молча кивнул бритому.
— Мистер?! — удивилась я.
Интересно, когда это у нас стали так обращаться к людям? Да хоть бы и к оборотням!
— Вера, идем, — окликнул меня преувеличенно серьезно бритый.
— Илона, вам лучше вернуться к себе, если не хотите неприятностей, — позвал один из оборотней маму.
Она как-то вся напряглась и, нехотя выпустив меня из объятий, побрела к дому, обхватив себя руками. Выглядела мама бледной и осунувшейся. Я всерьез испугалась за ее здоровье.
Неодобрительно зыркнув на толпу бестолку топтавшихся бугаев, бросилась вперед и, подхватив шаль, набросила маме на плечи.
— С тобой все в порядке? — спросила с тревогой. — Отец… он…
Я не знала, как сформулировать вопрос. Что если он уже причинил ей какой-то непоправимый вред? От одной мысли об этом у меня закружилась голова.
— Все хорошо. Он меня не обижал. Только запугивал. — Мама слабо улыбнулась. — Поторопись. Эрик ненавидит ждать. И не перечь ему ради бога.
Она неодобрительно качнула головой, словно говоря, что мне не стоило приезжать вовсе.
— Госпожа Илона, вы же знаете, что вам нельзя выходить в это время. Позвольте, я вас провожу в вашу комнату, — настойчиво напомнил все тот же оборотень.
Какие-то они тут безликие, словно куклы… Похоже, дома Эрика Бергмана — самая настоящая тюрьма в элитных декорациях. При чем как для узников, так и для их охранников. Кошмар какой-то!
Мама тоскливо посмотрела на меня и поплелась за оборотнем, ежась на морозе. Кивнув ей, я решительно зашагала следом за своим провожатым. Бритый, имени которого я до сих пор не удосужилась узнать, нес в руках ту самую сумку, которую собрал вроде как для меня в дорогу. Я отметила, что он словно боится с ней расстаться и все время держит при себе.
Все охранники за нами не потащились, а остались снаружи. Только один, который повел маму наверх вошел в дом, да еще мы с бритым, к которому я уже даже немного привыкла.
— Он совсем тиран ушибленный? — спросила я тихонько, когда мы остались одни и обогнули справа большую центральную лестницу.
Зыркнув по сторонам, мой провожатый едва заметно кивнул. Удивительно, но это молчаливое согласие немного придало мне сил, хоть и напугало.
Мы остановились перед какой-то дверью, и бритый постучал.
— Войдите! — раздался уже знакомый мне голос, чуть приглушенный дверной перегородкой.
Бритый толкнул дверь и остановился, пропуская меня вперед.
Мужчина в пиджаке и галстуке, сидевший за столом, без сомнений был моим отцом. Мне кажется, я взяла от него даже больше, чем хотела. Тот же нос, скулы. Даже цвет глаз и волос у нас были похожи. Вот только для мужчины он был каким-то излишне утонченным и скользким. И неприятным. Именно такое впечатление произвел на меня Эрик Бергман.
В остальном он мало чем отличался от прочих оборотней: бугрящиеся мускулы, высокий рост, звериная харизма. Но, к примеру и отец Яра, и Савва и даже Никодим. Да что уж! Даже бритый, казался мне куда менее неприятным. Эрик Бергман мне не нравился. А сейчас, когда мы встретились лицом к лицу — еще больше, чем раньше.
— Почему в таком виде? — спросил он вместо приветствия и поднялся из-за стола.
— Мы только что прибыли, альфа, — смиренно ответил бритый, опустив взгляд.
Удивительно, но мне стало за него немного обидно.
Тем временем отец плавным движением скользнул ко мне и, остановившись в метре, принялся хмуро разглядывать. Судя по брезгливому выражению лица, ему не нравилось то, что он видел. Он недовольно зыркнул на бритого, и тот заметно заволновался. Даже бисеринки пота выступили на висках.
Да что происходит-то?
— Сними шапку. — Приказ прозвучал сухо, точно выстрел.
Я, немея от страха, стащила головной убор.
— Что это? — прошипел отец, а затем перевел взгляд на бритого.