По сложившейся традиции Эрик Бергман какое-то время прожигал меня недовольным взглядом, а затем его щека нервно дернулась:
— Сегодня утром я был на Совете и встретил там Ярослава Сибирского.
Услышав такое родное мне имя, я вся подобралась. Но тут же волнение заставило мое сердце ухнуть в бездну: если они сегодня виделись, значит Яр уже в Питере! Так близко и одновременно так далеко…
Отец усмехнулся, сделав шаг ко мне. Похоже, он читал меня, как открытую книгу.
— Этот наглец заявил на тебя права. Представляешь?
Он что, делает вид, что мы непринужденно беседуем? Маньяк!
Неспешно меряя шагами комнату, Отец нервировал меня до мурашек. Неимоверным усилием воли я заставила себя держать рот на замке, боясь, что могу причинить Яру вред любым неосторожно сказанным словом.
— Он заявил, что ты его истинная пара, и я обязан отдать тебя ему. Даже нарыл какой-то подходящий пункт в древнем кодексе.
Отец замолчал, всматриваясь в непроглядную темноту за окном. Это молчание становилось невыносимым!
— Все так, — сказала я ему в тон. — Мы любим друг друга. Ярослав станет мне хорошим мужем. А тебе не придется воевать с Сибирскими. А хорошо было бы породниться с сильной стаей, так вовремя?
Я попыталась ударить по болевым точкам и показать отцу, что он просчитался, решив, что может безнаказанно вершить чужие судьбы.
Эрик Бергман громко рассмеялся, уставившись на меня так, будто я сказала нечто забавное.
— Пожениться? Ха! Если бы этот волчонок планировал жениться на тебе, поставил бы метку сразу же, как встретил! Так поступают настоящие оборотни. Но он столько времени провел с тобой рядом, но не сделал этого, верно?
Если отец хотел подточить мою веру в Ярослава и наши с ним чувства, вселить в мои мысли сомнения и заставить отказаться от того, что мне дорого, то он просчитался.
Я прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.
— Тебе не дано это понять…
— О чем это ты?
— Ярослав — другой: искренний и честный. Он не стал принуждать меня к отношениям, а дождался, пока я сама его полюблю.
Щека отца дернулась. Видимо, на этот раз я попала в точку.
— Громкие слова! Пустые и никчемные!
По голосу и тому, как он чеканил шаг, стало понятно, что самообладание ему дается с трудом.
— И все же мы любим друг друга и будем вместе. Ты не сможешь нам помешать!
— Разве что в мечтах.
Я поднялась и, уверенно скрестив на груди руки, заявила:
— Он никогда не поступил бы со мной так, как ты с Астой.
Хлесткая обжигающая пощечина оглушила меня и едва не сбила с ног. Я схватилась за щеку, сдерживая выступившие на глаза слезы.
— Что ты мелешь? — наступая на меня, прошипел отец. — Кто тебе это сказал? — повышая голос, почти прокричал он.
Я должна была прикрыть Ингу. Издевательств над ней я не вынесу… Наверное стоило прикусить язык и молчать дальше, да поздно. Рядом с папочкой я совершенно теряла контроль! Видимо его близость будила во мне фамильную ярость и жестокость Бергманов.
— Слухами земля полнится. Слышал такое выражение: шило в мешке не утаишь!
Эрик Бергман издал утробный рык, от которого у меня волосы на затылке зашевелились. Но дать заднюю сейчас — значит показать ему, что я напугана.
— Не секрет, что твое могущество и влияние стаи зависит от дара вил. От таких, как я, верно?
Мой голос звучал на удивление громко и уверенно, а по телу вдруг побежали мурашки, словно меня опутал незримый кокон из статического электричества. Словно двадцать пятым кадром перед внутренним взором мелькнул образ той самой женщины из сна, и мне вдруг показалось, что она встала за моим плечом, незримо поддерживая. Чувствуя, как каждая клеточка моего тела наполняется силой и решимостью, я сделала шаг вперед.
— Ты теряешь контроль и влияние, папочка, а я нужна тебе, чтобы его сохранить. И сейчас, когда тебе так необходим мой дар… Какая ирония! Я нашла способ заблокировать его. И, поверь, ни одна вила из ныне живущих тебе не поможет. Сколько не ищи.
По тому, как замер отец, по его ненавидящему взгляду, сжимающимся кулакам, и глухому рычанию, зарождающемуся в глубине его утробы, я догадалась, что попала в десятку.
— Наберись терпения, веди себя достойно и, через некоторое время мои волосы отрастут. Я снова обрету свой дар, а пока… Я хочу нормально питаться, свободно передвигаться и сколько угодно общаться с мамой. Ясно?
Он ничего не ответил. Только грязно выругался и, хлопнув дверью, выскочил прочь. Через несколько секунд я услышала леденящий душу рев со двора, и у меня подкосились ноги...