Оборотень кивнул, и направился было к выходу, но вдруг вернулся и заключив мамино лицо в ладони, заявил.
— Если Сибирский его не добьет, это сделаю я!
Он наклонился и запечатлел на ее губах короткий поцелуй, после чего покинул кухню.
— Ты очень сильная вила, — заметила Инга, проводив его взглядом.
— Почему?
— Виктор стал сильнее, хотя пробыл рядом с тобой совсем недолго.
— Не может этого быть! — возразила я. — Я постриглась и покрасилась. Отец сказал, что я бесполезна. Мой дар больше не действует.
Инга пожала плечами.
— Откуда мне знать, как это работает? Одевайтесь.
Она сунула нам в руки наши теплые вещи, в том числе и сапоги. Очень вовремя! Я уже начала стучать зубами. Одеваться в холодильнике было неудобно, но едва я попыталась выйти, чтобы сесть на стул и обуться, как Инга меня остановила.
— Не выходите! На кухне не должно остаться ваших следов.
— Логично, — согласилась с ней я.
Мы с мамой принялись торопливо одеваться прямо в холодильнике. Чувство, что время поджимает, не оставляло. Мне показалось, что я слышу возмущенные голоса в коридоре поблизости.
— Я закрою дверь. Она хорошо держит запахи, а работа двигателя заглушит ваше дыхание и сердцебиение. Сидите тихо, как мыши под веником. Как будет можно, я или парни придем за вами. Не бойтесь.
Она протянула нам большую картонную коробку, сплющенную пополам и закрыла дверь, погрузив нас в темноту.
— Я видела в глубине какие-то мешки. Постелим картонку и устроимся там, — предложила мама.
Мы пробрались в глубь, натыкаясь в темноте на замороженные туши. Признаться, не то впечатление, которое пожелаю испытать кому нибудь. А затем сели и обнялись, чтобы лучше сохранять тепло. Следуя совету, мы не разговаривали, прислушиваясь к происходящему снаружи.
Через некоторое время на кухне началась какая-то кутерьма. Донеслись голоса, но что именно говорили, я не смогла разобрать. Разве что отборная ругань повара была относительно различима. Бурят ругался виртуозно и с выдумкой, защищая свою епархию от вторжения.
Погремев посудой, неизвестные покинули кухню, и наступила тишина. Тихо, холодно, жутко. Казалось, прошли века и годы, прежде чем дверь холодильника снова распахнулась, и внутрь заглянула Инга.
— Замерзли? На улице ненамного теплее, — «обрадовала» нас она. — Идемте.
Мы поспешили за волчицей и вскоре оказались в холле, откуда свернули в уже знакомый коридор. Похоже, Хольмганг будет там, где была экзекуция. По пути к нам присоединились Роман и Виктор, а потом откуда-то взялся и бритый.
— Вкусно пахнешь сегодня, Рапунцель. Сменила духи? — пошутил оборотень вместо приветствия.
— Не думала, что когда-нибудь скажу такое, но… И я тебя рада видеть живым, Бард.
Дружной компанией мы появились у площади, по центру которой горели костры, очерчивая круг. Они трещали, рассыпая искры и заставляя плясать тени на снегу. Площадь до отказа был заполнен народом, а внутри круга стояли раздетые по пояс Ярослав и Эрик Бергман. Я впервые видела отца без одежды. Его торс и плечи были покрыты шрамами, свидетельствуя о том, что драться ему приходилось не раз. Похоже, он опытный противник.
— Чужак явился в мой дом, и ведет нечестную игру! Он одурманили Совет, обманул всех и выкрал мою дочь. Ты попрал наши традиции, трус! Боишься, проиграть в честном бою? — возмущался отец.
Яр смотрел на него исподлобья. Желваки ходили ходуном, он чувствовал подвох в словах противника и заметно волновался.
— Я здесь! — закричала я. — Никто меня не крал, кроме Эрика Бергмана.
Толпа расступилась, образовав коридор, по которому тараном ударил полный ненависти взгляд отца. Этим он подтвердил, что нам удалось нарушить его коварные планы. Эрик Бергман хищно улыбнулся и медленно провел ногтем большого пальца по горлу.
Кому он адресовал этот жест? Мне или всем нам? В любом случае это повод для беспокойства.
— Отлично! Можно начинать, раз претензии одной из сторон не существенны, — провозгласил какой-то мужчина.
На краю круга появилась высокая пожилая блондинка в роскошных мехах и с непокрытой головой. Стать и хищные черты лица подсказали мне, что она тоже оборотень.
— Сегодня на этом месте в присутствии членов Совета волчьих стай решается спор между Эриком Бергманом, альфой питерской стаи, и Ярославом Сибирским, претендентом на эту стаю и все, что принадлежит роду Бергманов, в том числе и на его дочь.
Я узнала этот голос. Это она возмущалась насчет прав волчиц.
— Претензии оформлены юридически, спор решается посредством древнего обычая, зафиксированного в Кодексе под названием — Хольмганг. Стороны договорились вести бой до гибели одного из участников, или же до момента, когда один попросит пощады у другого. Напоминаю, по правилам решение остается за победителем.