Вид синяка меня смутил. Появилось чувство, будто подсмотрела чужую тайну. Встрепенувшись, я на цыпочках подошла к дивану. Заглянула в красивое, мужественное лицо. Ужасно захотелось очертить пальцами линию его скулы, коснуться мягких губ. Я даже протянула руку…
Стоп, Вера! Приди скорей в себя!
Вспомнив, как дышать, принялась трясти парня за плечо.
— Ярослав! Яр! Просыпайся! Тетя вот-вот вернется!
Парень сел на постели и запустил руки в волосы, напоминая человека, которого подняли, а разбудить забыли.
— Сколько времени? — поинтересовался хриплым ото сна голосом.
— Восемь! Я проспала… — буркнула я, практически выдергивая из-под него простыню. — Ты встанешь, наконец, или мне тебя поднимать придется?
— Вер, я не против утреннего секса, но ты слишком торопишься, не находишь?
— Яр! — Я топнула ногой. — Ты хотя бы иногда можешь быть серьезным?
— Когда ты в такой коротенькой футболке — нет, конечно! — Он плотоядно улыбнулся.
— Блин!
Только сейчас я поняла, в каком предстала перед ним виде. Прихватив домашние штанишки, натянула футболку пониже и выскользнула за дверь. Торопливо оделась в коридоре. Через полминуты Яр, потягиваясь, появился из спальни. Он по-прежнему был без футболки, но зато в штанах. Я инстинктивно уставилась на его левую ногу, но никаких признаков хромоты не заметила.
Ладно. Это не мое дело.
— Тетя не смогла дозвониться до Лизы и набрала меня. Пришлось соврать, что она ночует у подруги и приедет только к обеду. Может, ты мне все-таки расскажешь, что с моей сестрой?
— Не волнуйся. К обеду Лиза будет дома. Обещаю, — успокоил меня Яр.
Почему-то я ему поверила.
— Отлично! А сейчас, пожалуйста, уходи, а?
Мне было неловко за эту просьбу, и я посмотрела на него умоляюще. Надеюсь, поймет.
— То есть, на завтрак можно не рассчитывать?
Я подняла лицо к потолку, сдерживая страдальческий стон, и в этот момент в дверь позвонили. Паника накрыла меня ледяной волной.
— Ну вот! Тетя уже пришла, а ты все еще здесь! Как я ей это объясню? Мне что, тебя в шкаф прятать, что ли?
У тети Светы была привычка вздремнуть несколько часов после смены, а в полдень она поднималась и готовила обед к нашему с Лизкой возвращению из универа. Теоретически Яр мог подождать, пока она уснет, и незаметно уйти. Да! Это напоминает план. Только нужно спрятать куртку и обувь.
Я заторопилась в прихожую, по пути заталкивая Ярослава обратно в нашу с Лизкой комнату.
— Сиди тут и не высовывайся! — пропыхтела строго.
Проигнорировав удивленно-возмущенный взгляд гостя, плотно захлопнула дверь комнаты прямо перед его носом и попыталась привести дыхание в порядок.
Дверной звонок продолжал надрываться. Похоже, тетя Света забыла ключи, что нам сейчас было на руку. Вот только терпение у нее, кажется, заканчивалось.
— Иду! — крикнула я, торопливо пряча куртку Ярослава под одежду на вешалке.
Мужские ботинки сунула на обувную полку, чтобы не было видно. Убедившись, что вещи не бросаются в глаза, открыла замок и толкнула дверь.
— Утречка! — поздоровался высокий молодой мужчина с темными волосами чуть ниже плеч и огромным букетом нежно-розовых пионов в руках.
Пожалуй, всё же стоило посмотреть в дверной глазок, прежде чем открывать, или хотя бы поинтересоваться, кто там? Я перевела взгляд на букет. Не знаю, от чего я обалдела сильнее: от неожиданности, или от шикарных пионов перед носом? Да где он их только достал поздней осенью?
— Я могу войти? — поинтересовался парень приятным баритоном и вывел меня из заморозки.
— Нет!
Я потянула дверь на себя.
— Подожди! Да подожди же! Я Геннадий! Гена! — заявил он так, будто это мне должно было что-то объяснить.
И все-таки я сообразила, что это и есть тот самый Гэндальф — Лизкин бывший.
— Гена?
Ох, и не вовремя же ты, Гена! До прихода тети остались считаные минуты, а у меня в квартире два мужика трутся…
— Я вас не знаю, простите. Всего доброго! — бросила торопливо, собираясь захлопнуть дверь.
Но парень оказался проворным и умудрился просочиться в прихожую.
— Я к Лизе, — заявил он раздраженно и картинно откинул волосы, словно рекламируя шампунь.
Задохнувшись от такой наглости, я растеряла все слова.
— Гена, а тебе не кажется…
— Возможно, имя Гэндальф скажет обо мне больше? Я — тот самый добрый волшебник, — перебил меня Гена и ослепительно улыбнулся.
Его обаяние на меня не подействовало, зато я окончательно убедилась в том, что он самовлюбленный придурок,