Вскочив, сестра заметалась по комнате. Затем остановилась, глядя на меня широко распахнутыми глазами.
— Яр! Но тогда Вере опасно оставаться в Кедровом! Она ведь живет в обычной квартире, узнать ее адрес легче легкого! Это можно сделать, например, в универе. А дверь там взломать — раз плюнуть!
— Никто не станет ломать дверь и привлекать к себе внимание. Тем более что там живет медведица. Пусть и неопытная, но способная доставить много проблем.
— Но ведь Вера не будет сидеть взаперти! Достаточно ей просто выйти на улицу, чтобы пропасть без следа! Беда, Яр! Если Веру хотят похитить, ей даже в магазин выходить небезопасно!
— Я тоже так подумал, поэтому отправил наших парней, чтобы приглядывали за домом. Велел наблюдать, сопровождать, но не попадаться на глаза.
— А если она на такси поедет?
— Это будет наше такси. — Я улыбнулся. — А еще напротив подъезда уже установили скрытую камеру и еще одну — на лестничной площадке. Если поступит тревожный сигнал, парни тут же придут на помощь.
— Похоже, ты все предусмотрел. — Сестра улыбнулась и спросила: — А как быть с универом?
— С универом сложнее… Я не могу приставить к ней охрану, это вызовет лишние вопросы и привлечет к ней внимание. Разве что твои телохранители за ней присмотрят.
— Не выйдет… Папа запретил мне ездить в универ, пока не закончатся эти разборки.
— Черт! Ладно, у меня есть запасной план.
Нашу беседу прервал мелодичный перелив — мама созывала всех к ужину.
Сигнал придумали давно, чтобы не бегать по всей территории особняка, собирая заигравшихся детей. Теперь, когда все мы уже выросли, он означал общий сбор. Значит, мы услышим нечто важное.
— Идешь? — спросила Рада.
— Сейчас. Тэпнусь** в безопасное место, и приду. А ты иди, хватит с тебя нагоняев.
Я явился к ужину последним. Заняв свое место, приготовился выслушать отповедь, но ее не последовало. Хмурый и задумчивый отец сидел во главе стола, и его настроение передавалось всей семье.
— Рад, что мы собрались сегодня вместе, — начал альфа.
Он говорил о тяжелых временах и о семейных ценностях, которые нужно беречь. О традициях оборотней и снова о том, что нет ничего важнее семьи. Я обратил внимание, какими глазами глядит на него мама. Как будто отец для нее — весь мир. Она и раньше так делала, когда слушала его, но сегодня я вдруг понял: хочу, чтобы и на меня так однажды посмотрела моя истинная.
После официальной части мы принялись за еду, и разговор пошел о более приземленных вещах.
— Ярослав, ты не вернулся вчера домой, — зашел отец издалека.
— Переночевал у Веры, — не стал я скрывать.
— Значит ли это, что она… — Мама замолчала, давая мне шанс продолжить.
— Я не поставил ей метку, если вы об этом.
Родители переглянулись.
— Мам, пап, Яр хочет сказать, что комнату, пока рановато готовить, — влез Савелий.
— А вот тут ты ошибаешься, — ответил я.
Никодим, как всегда безупречный, единственный, кто даже на семейный ужин пришел в деловом костюме, непонимающе нахмурился. Дядя, до сих пор больше интересовавшийся содержимым собственной тарелки, чем болтовней, поднял голову. Рада широко распахнула глаза. Сава откинулся на стуле и присвистнул.
— Тот, кто выслеживал Веру в лесу, нарушил границы нашей территории, наплевав на все правила, — начал я. — Альфа кивнул. Я видел, он оценивает каждое сказанное мной слово. — А мы его так и не поймали. Что это значит? — Я взглянул на Никодима.
— Это значит, что он профи. Очевидно же! — едко ответил брат.
Проигнорировав его, я обратился к альфе:
— Отец, удалось выяснить, кто и зачем напал на наш прииск?
— А это тут при чем? — Ник посмотрел на меня и многозначительно показал глазами на Раду.
— Ну уж нет! — взвилась сестренка. — Хватит держать нас с мамой в неведении! Сами знаете, к чему это может привести.
Отец кивнул и рассказал:
— Мы проверили тех, кого удалось взять живыми. Часть из них — наемники, часть — изгои из разных кланов. Каждая группа вербовалась отдельно. Между разными группами контакт был минимальный, но их кто-то координировал.
— Как… альфа? — уточнил я.
— Да. Создали что-то вроде клана, взяли всех под опеку, чтобы использовать власть вожака для управления, а вдобавок к деньгам пообещали кое-что более ценное.
— Семью? — догадался я.
— Пф! Слишком громко сказано. Скорее, стаю, состоящую из отребья, — высокомерно заявил Ник.
— Семья нужна даже тем, кто никогда в жизни в этом не признается. Даже если она совсем никчемная! — укорила его Рада.
Я был не до конца с ней согласен, но сестренка в это свято верила.