— Отдай! — потребовала я, когда он принялся вертеть его так и эдак, игнорируя мою просьбу. — Ну ты еще его понюхай или лизни! — предложила я смеясь.
А он, дурачась, действительно сунул нос внутрь. Меня его поведение ужасно смущало, хоть и смешило.
— Яр, отдай! У меня нога мерзнет! — пожаловалась я.
— Дай ее мне.
— Ногу? Зачем?!
— Туфельку примерять буду, Золушка ты моя! — Вздохнул парень, смутив меня еще больше.
— Рапунцель я была, Златовлаской — была, теперь вот до Золушки добралась. Ты не принцессный маньяк, часом, нет? — съехидничала я.
— Ну, в каком-то смысле. Но ты не бойся. Я разве что за бочок могу укусить. На этом мои маньячные фетиши заканчиваются.
— Ха-ха!
— Ногу дай, кед надену.
— Сама надену.
— Нет. Я разул тебя, я и обувать буду.
— Ого! Да ты девушек не только раздеваешь, но и одеваешь потом? — пошутила я и тут же покраснела, осознав, что ляпнула.
Только бы не подумал, что это намек…
Яр чуть сузил глаза и едва заметно облизнул губы.
— Женщин, ты хотела сказать? — поинтересовался он каким-то особенным тоном.
Я ощутила, как по телу прошла волна томительного жара, стоило допустить малейшую мысль об этом… с ним.
Вот же! Забылась на минутку, почувствовала себя как в компании друзей, где можно молоть языком все что угодно, и не принимать близко к сердцу. А наедине с Яром и правда прозвучало с намеком.
— Можем как-нибудь эксперимент провести, и узнаешь, одеваю, или нет. — Яр подмигнул, а потом потребовал строго: — Рапунцель, дай ногу!
Сама не знаю почему, но вместо того, чтобы возмутиться, я просто сделала, как он велит. Ярослав принялся греть и массировать мою стопу. Руки у него были большие и теплые. Озябшая конечность в тонких носках, просто возрадовалась.
— Боже, как приятно! — пробормотала я.
От этого сладкого воспоминания, даже пальчики на ногах поджались, и мурашки побежали вдоль позвоночника.
— Вставай, сурок! — разогнала мои утренние грезы Лизка и, включив свет, для верности кинула в меня подушкой.
Я невольно охнула. Увесистая!
— Ну зачем?
— Затем! — отрезала Лизка. — Каша через десять минут будет готова. — сообщила сестра. — Потом я в душ, постарайся успеть, или я выломаю дверь.
В квартире, где проживают одни дамы, угроза серьезная: или ты моешься прямо сейчас, пока есть время, или пойдешь по своим делам немытая. Лиза, конечно же, пошутила насчет выломанной двери, но я не сомневалась, что с ее силищей это возможно.
Нехотя я выбралась из-под теплого одеяла и поморщилась. Все же две ночи сна украдкой и регулярный холод сделали свое дело. Я оказалась на грани простуды. В горле першило, и состояние так себе… Хоть бы не разболеться.
Вместо ванной я подошла к окну.
— Ого! Снег!
Еще позавчера моросил противный дождь, все-таки осень — так положено. И когда мы с Яром расстались, холод был неимоверный, но никакого снегопада. Как же так? Всего за несколько часов навалило столько снега, словно пришла настоящая зима!
Я бросила взгляд на термометр за стеклом и шокировано замерла — минус пятнадцать! Серьезно?!
Предательская мыслишка прогулять сегодняшний день показалась еще более соблазнительной, но я взяла себя в руки. Все и начинается с таких вот поблажек, а потом раз! И ты уже заваливаешь сессию. Нет уж!
Лизка, напевая, заправляла кровать. Похоже, у нее сегодня было отличное настроение.
— А… это нормально? — поделилась я своим открытием, указав на окно.
— Ты про что?
— Снег выпал.
— Ну да, — отмахнулась сестра.
А я вдруг чихнула. И еще раз.
— Будь здорова, у тебя осталось семь минут, — одним предложением Лизка и проявила вежливость, и напомнила об истекающем времени.
— Угу!
Схватив из шкафа чистое белье, я понеслась в ванную. Под струями теплой воды как будто немного полегчало. Я быстренько помылась и высушила волосы.
— Простудилась, что ли? — поинтересовалась сестра, когда я вышла, то и дело морщась и шмыгая носом.
— Похоже на то, — ответила я обреченно.
— А нечего в кедах по морозу шастать. Есть садись.
Я опустилась на стул, пододвинула к себе парующую миску с кашей и поинтересовалась:
— Тетя Света уже ушла?
— Угу. Маме к шести на работу, — откликнулась Лизка из комнаты.
Вяло поковыряв овсянку с маслом и медом, я плеснула себе горячего чаю и принялась дуть на чашку, глядя в окно, где едва светало. Если в начале октября уже такая темень и холодрыга, что же будет в декабре?