— Потом скажу, — шепнул он.
— Ультрафиолетовые лучи с длиной волны три десятых микрометра способствуют образованию витамина Д у животных. Те же лучи с длиной волны четыре десятых микрометра имеют большую фотосинтетическую активность… — Федор Васильевич посмотрел на нас. — Почему не записываете? Пишите, Вера, пишите! У Ярослава уже есть высшее образование, а вот у вас пока не одного.
Я покраснела и принялась торопливо срисовывать с доски схему. Яр, тяжело вздохнув, последовал моему примеру, но я видела, что делает он это с неохотой. И зачем, вообще, пришел тогда учиться?
— Животные отлично различают лучи разной окраски. К примеру, бабочки выбирают цветы преимущественно желтые и красные. Двукрылые же предпочитают белые и голубые.
По аудитории прокатились смешки. Одногруппники принялись развлекаться, обсуждая цвета одежды друг друга в контексте лекции. Федор Васильевич переключил очередной слайд и продолжил лекцию:
— Световые волны разной длины оказывают различное воздействие на стадии онтогенеза* организмов. На эту тему проведено немало экспериментов. Кто-нибудь что-то об этом знает?
— Подтверждено, что розовый особенным образом влияет на мозг блондинок, — с умным видом изрек Солод и сам же заржал.
— Солодов, прикупи в таком случае себе пару розовых рубашек, — посоветовала Лизка.
— Зачем это?
— Может, поумнеешь, — пояснила моя сестра. — Но это не точно.
Народ совсем развеселился. Преподаватель поднял руку, призывая к тишине, и спросил:
— Ну а если серьезно?
Федор Васильевич с надеждой переводил взгляд с одного студента на другого. Я честно не интересовалась этой темой раньше, и мне нечего было сказать. Остальным, кажется, тоже.
— Я читал об эксперименте на рыбках Данио, но детали не помню, — неуверенно подал голос Юрка.
— Да, лааадно! — протянула Элина Шаманова. — Сенсация века! Молоканцев не помнит детали!
— А я читал об эксперименте на коровах, — внезапно заявил Ярослав. — Коров с похожими параметрами разделили на группы, которые освещали дополнительно по несколько часов в день синим, зеленым и красным светом.
— Нафига? — с недоумением поинтересовался Драч.
— Сравнивали надои и состав молока. Детали я тоже не помню. Помню только, что в сравнении с контрольной группой, которую ничем дополнительно не освещали, параметры жирности молока изменились. Вроде бы даже в большую сторону.
— Верно! Я тоже знаю об этом эксперименте! — обрадовался преподаватель и принялся рассказывать нам подробности.
— Не думала, что ты интересуешься подобными вещами, — шепнула я удивленно.
— Видишь, какой я разносторонний мужчина, — заявил Яр и смешно пошевелил бровями.
Я хихикнула, прикрыв рот ладошкой, а мой сосед вдруг ухватил меня за косу и пощекотав кончиком мой же нос, спросил:
— Интересно, а какая длина у золотых волн, а, Златовласка?
Мотнув головой, я освободила свои волосы. И почему они не дают Ярославу покоя?
— А у золотых волн длина стремится к бесконечности, — заявила я слегка ехидно. — Но если кто-то будет так назойливо к ним цепляться, хозяйка без раздумий их укоротит!
На мгновение лицо Яра вытянулось. Странно, но после моей невинной шутки, Сибирский посерьезнел и стал прилежно записывать лекцию.
Едва раздался звонок, все одногруппники сорвались со своих мест, даже недослушав задание к семинару, которое пытался озвучить Федор Васильевич. Все равно придет в электронный дневник.
Обдав тяжелым ароматом парфюма, рядом остановился Драч.
— Вер, дашь списать?
Я и рта не успела открыть, как мой сосед по-хозяйски сообщил:
— Опоздал. Она даст мне.
Прозвучало неоднозначно. А взгляды соперничающих самцов, которыми обменялись эти двое, меня откровенно выбесили. Быстро собрав с парты вещи, я поспешила в коридор. Ярослав тут же нарисовался рядом и подстроился под мой шаг.
— Что у нас дальше по расписанию?
Его энтузиазм выглядел неестественным.
— Самый тоскливый предмет во вселенной — цифровые стратегии, — ответила я.
Сибирский округлил глаза:
— Надеюсь, ты спасешь меня от тоски, да, Рапун…
Наткнувшись на мой многозначительный взгляд, он осекся и кашлянул. Так то!
Как обычно, в коридоре образовалась толпа. Студенты переходили из аудитории в аудиторию, так что случайные толчки или отдавленные ноги были обычным делом. Но вокруг нас с Яром образовалась своеобразная зона отчуждения. Как будто другие люди боялись пересечь незримую границу.
Я украдкой покосилась на Ярослава. Нет, он не строил студентам зверские рожи. Напротив. Мне даже почудилось, что я вижу затаившуюся в его глазах улыбку.