— Дык ясное дело, — добродушно проворчал старший. — Разрешения ждали, а как получили, так и испарились. Кто ж будет лишний раз рисковать и себя подставлять, привлекая внимание? Им своя шкура дороже чужой.
— У дага Легора не забалуешь, — уверенно подтвердил его собеседник. — Как думаешь, кого теперь старостой назначат, раз помощник... того?
— Вот ты спросил-то... — завозился, видимо меняя положение тела, второй охранник. — Мне почём знать? И вообще, не забивай себе голову ерундой. У каждого своя работа и свои обязанности. Проблемы дага — это головная боль самого дага, тебе в это вникать ни к чему.
— Так интересно же! — не сдался молодой. Оттого и получил возмущённое:
— Да что ж ты за бестолочь такая?! Я его уму-разуму учу, а он всё равно за своё! Любопытство хорошо для тех, кто статусом вышел. А такового не имеющим лучше в чужие дела нос не совать.
Некоторое время мужчины молчали. Я слышала лишь шумное сопение одного, чуть хриплое дыхание второго и хруст песка под подошвой сапог. Наверное, кто-то из них устал стоять и решил размяться.
Я бы этому не придала особого значения, если б разминающийся не подошёл ко мне совсем близко. Не видела, но ощущала, что наклонился, рассматривая. И от этого притворяться становилось всё труднее.
— Хорошенькая, — похвалил он с видимым удовольствием. Я даже с закрытыми глазами представила себе смазливую физиономию с масленой улыбочкой. — Ушки только всё портят. Сразу понятно — селянка. Такую горожанину разве что в любовницы...
— Ать ты как заговорил-загордился, — засмеялся пожилой военный. — А у кого бабка из сельских, а? И что-то не припомню я, чтоб твой дед её как любовницу приходовал. Вродь жёнкой была.
— Была, не была, — заворчал молодой. — У меня от неё всё равно ничего во внешности нет.
— У тебя от неё дефицит ума, — глубокомысленно изрёк собеседник.
— Унижаешь, да? — в голосе прибавилось обиженных ноток. — Вот, смотри! Видишь остренькие какие? Значит, глупым быть не могу по определению!
— Остренькие, да только короткие, — в ответ раздался хриплый смех и очередная подначка: — А потому по уму ты недалеко ушёл от круглоухих, которых учи не учи, всё без толку...
— Уг-гр-рр-р!
Рядом раздался раскатистый звук, похожий на рёв, и одновременно — движение воздуха и скрип песка. Чёткое ощущение, что куда-то в сторону рванул молодой рарк.
Впрочем, не «куда-то», а к своему напарнику, потому что в ответ раздался не менее явный топот сапог и смачное «хрясь!».
Я даже на локтях приподнялась, чтобы лучше видеть устроенную ими потасовку. И лишь тогда поняла, почему мне так мягко и удобно — меня на сиденье того самого транспортника уложили, который на площади стоял. Вместительного, по размерам внушительного. Видимо, на нём все и приехали.
Дверцы оказались открыты, потому мне был виден небольшой кусочек площади, где действительно не наблюдалось никого из поселян. Зато для рарков это место стало прекрасным татами.
Дрались они качественно. Красиво. Выпад, уклонение, подсечка. Оружие так и осталось в портупее, определённо не ради убийства спарринг затеян. Просто выяснение отношений.
— Разойтись! — неожиданно рявкнул начальственный голос. — Нашли время...
Упасть обратно на мягкое сиденье я не успела. Рука Легора легла на край кузова машины, а через секунду и он сам заглянул внутрь.
Изображать беспамятство больше смысла не имело, потому я мило ему улыбнулась и пожала плечами. Типа я тут просто лежу. И вообще не понимаю, с чего эти двое дерутся.
То, что мне теперь придётся играть роль недалёкого ума простушки, я уже осознала. Буду вести себя так, чтобы соответствовать образу, которого от меня ждут. Но это и к лучшему — мои промахи спишут на недостаток сообразительности, да и незнание тоже будет иметь объяснение. Последнее, правда, в том случае, если я в город попаду, а не останусь в поселении. Здесь-то я как раз должна всё хорошо знать.
— Значит, Гуз Рьяр тебя прятал, — заставив меня невольно вздрогнуть, заговорил Легор. — Забавно, ведь все полагали, что ты шесть оборотов как умерла. И до сих пор пребывают в этой в уверенности. Почему же он тебя скрывал? Да ещё и так долго. А, Дея?
Дея... Я снова вздрогнула, настолько неожиданно созвучным с моим оказалось имя погибшей девушки. Легор же пригнулся, забираясь внутрь. Расположился на сиденье рядом, вынуждая меня сдвинуться и сесть, опустив ноги. Закинул руку на спинку и, склонившись ко мне, продолжил, таинственно приглушив голос: