Лариса кивнула и лениво ответила:
- Он был хорошим человеком. Может иногда ворчливым. Не все его любили. Но он делал своё дело. Человек советской закалки. Учил меня... и многих других.
- Что с ним случилось? - перебил Прохоров, - Почему он стал вашим пациентом?
- Этого никто не знает. Просто однажды его хватил приступ. Его привезли к нам и... И мы занялись его лечением. Причину болезни никто не выяснил. Что ещё сказать?
- Расскажите о его диагнозе, - попросил Прохоров, - Какую-нибудь особенность.
Лариса задумалась. Попыталась сформулировать фразу, которая бы объяснила СБУ-шникам её представление об этом человеке, но в голову ничего не приходило. Когда она сама заметила, как нервно постукивает пальцами по коленке, решила говорить то, что есть:
- Дисоциативное расстройство. Шизофрения. Его Альтер эго было весьма агрессивное… Валера чуть не убил свою жену. Затем, после электрошока и курса приёма лекарств он стал спокойным.
- Овощем, - добавила Леся, что было не совсем профессионально.
- Затем он пришёл в себя, - продолжала Лариса, - Альтер эго не исчезло, но видоизменилось. Или возникло новое... Не такое агрессивное, но...
- Я часто видела его приступы, - вновь вставила слово Леся, - Валерий Фёдорович перестал быть собой. Стал другим… Он вёл дневник. Хотел оставить для себя возможность сохранить память. Он будто знал, что всё забудет.
- Помогло? - спросил Прохоров.
- Ну... - Леся скромно пожала плечами, - По крайней мере забыл про это новое Альтер эго.
- В его записях мало что было от настоящей личности, - добавила Лариса, - Его мозг придумал жизнь несуществующего человека. И чтоб помочь ему, мы вновь применили электросудорожную терапию. После неё он... Полностью забыл себя. Но это…
- Ясно, - проговорил Прохоров, поглядывая на своих коллег.
Те в это время делали какие-то отметки в своих блокнотах.
- Вы сказали, что он вёл дневник, - Даниленко обратился к Лесе, - Вернёмся к этому. Вы хорошо помните, что там написано?
- Не то чтоб… - растерялась девушка, - Но там так неразборчиво. Ещё и на церковном языке. У вас их разве нет? Не нашли?
Прохоров посмотрел на Даниленко и тот ответил таким же задумчивым взглядом. Затем он отрицательно покачал головой и промолчал.
- А что конкретно вас интересует? - в лоб спросила Лариса, - Он знал где спрятано сокровище? Вы меня извините, но это никак не поможет найти истинного виновника…
Её остановил суровый взгляд всех трёх мужчин. Лариса смотрела то на одного, то на другого и чувствовала, как потеет спина. Но Даниленко не спешил вставлять свою грубую реплику. Никто не повысил голос. С женщиной будто были все согласны. Но это только так казалось.
В какой-то момент неловкая тишина прервалась шелестом бумаг. Прохоров открыл папку и достал из неё тетрадь с жёлтой матовой обложкой. Из-под страниц неаккуратно высовывались вырванные листы. Лариса сразу узнала дневник Цибы. Она тут же сообщила об этом:
- Это его дневник. Последний, если быть точнее. Он вёл его после того, как пришёл в себя. И я не читала его.
- Судя по тому, что здесь написано, - просипел Роман Яковлевич, - его Альтер эго никуда не делось даже после последнего электрошока.
- Могу ли я взглянуть? - поинтересовалась Лариса, предполагая, что на страницах этой тетради она сможет найти причину любопытства СБУ.
Даниленко властно кивнул и откинулся на спинку стула. Лариса, движимая безумным любопытством, открыла тетрадь. Делала это быстро и не аккуратно. Из-за этого на колени выпал один маленький лист, с неровно оторванным краем. Видимо кто-то очень спешил, когда вырвал эти строки. Леся не сразу, но поняла, что уже видела эту запись, которую пациент оформил церковным языком. Валерий Фёдорович, уроженец советского союза, будучи почти всю жизнь атеистом, весьма удивил своим навыком. Жаль только, что содержание не несёт никакой полезной информации. Ни капли о личной жизни, лишь одна чушь о Киевской Руси и язычестве. Лишь хороший сюжет для книги.
Лариса покачала головой и отложила лист. Её внимание переместилось на первую страницу тетради. Леся поддалась к ней, чтоб заглянуть в тетрадь. Военные не возражали. Буквы выведены более аккуратно, чем на листочке, читать можно было не напрягаясь. Заметно, что Валерий Фёдорович уже никуда не спешил и занимался своим дневником у себя в, одиночной палате, где никто ему не мешал и ничего не нашёптывал. Леся вспомнила его бывшего соседа, Колю. Тот бедолага был моложе и активнее. Тоже насмотрелся галлюцинаций, обоих лечили электрошоком.
Коля?! - вдруг проговорила про себя Леся, - Он же в бегах. Подозреваемый в убийстве Кузьменкова. Может поэтому заинтересовались Цибой?
- Я помню, как началась его новая жизнь, - со скорбью прошептала Лариса, глядя в тетрадь, - Тут его самые первые мысли… после процедуры.
Она едва сдерживала слёзы.