- Потому что одержим был, - сказал Гоша, один из санитаров, - Я "Отче наш" про себя читал, когда грузил его. И знаете, помогало. А сил у старика и правда... хватало. Одержимость…
Гоша был верующим человеком. Скорее даже суеверным и богобоязненным. Что-то тёмное было за его плечами. Но не смотря на свою бандитскую внешность, он отличался добротой и отзывчивостью. К пациентам относился терпеливо, если только они не садились на голову. К Валерию Фёдоровичу проявил особое внимание. Он искренне переживал за него, в отличие от многих, которые только притворялись как им не хватает бывшего начальника. Лариса их понимала, ведь Юрий Дмитриевич, пришедший на замену, был моложе и инициативней. При нём началось движение по карьерной лестнице, в больнице появились рабочие места. Работники полюбили нового главврача. Даже по-свойски назвали Батей.
Когда рвотные позывы закончились, Валерия удалось пересадить в кресло каталку. Старик смог спокойно сидеть. Его взгляд на какой-то момент показался осознанным, но по большому счёту, Фёдорович высматривал что-то несуществующее.
- Осознание вернётся, - подытожил Щеглов, - Может не сразу, но вернётся. Главное рассказывать ему о том, кем он является. Голову даю на отсечение, что у старика будет амнезия. Э-э-э. Точнее уже… амнезия.
- Он и до этого особо ничего не помнил, - возразила Лариса, - Лишь какие-то сомнительные воспоминания. Я, кстати, хочу проверить. Имена родителей, близких друзей. У меня есть теория, что Фёдорович, как бы впал в молодость. Думает, что ему двадцать с чем-то лет. Он и выражался так, будто подросток… Выражался.
Лариса махнула рукой на дневники и неуверенно добавила:
- А писал так, будто это было вчера. Понимаешь?
- Как это началось? - задумчиво спросил Щеглов.
- Пришёл в себя, после "спячки" и начал орать.
- Прямо, как и мой, - кивнул Щеглов, - Только он не был в "спячке". Просто...
- Доля? - догадалась Лариса.
- Да. Он двинулся на фоне приёма наркотиков. Сначала незначительно, но теперь... Ты знала, что в "криминалке" гуляют наркотики?
- Не совсем, но догадывалась, что там не совсем чисто. Там же...
Лариса покосилась на санитаров, которые молча сидели на кушетке, возле дверей. Казалось они просто присутствуют, но врач знала, что их уши услышат что угодно, о чём можно будет рассказать кому-то ещё.
- ...Там принудчики, - продолжила Лариса, - отлеживаются те, кому действительно нужно лечиться и... те кому не хочется в тюрьму. Не уверенна наверняка...
- Да это и не секрет, - усмехнулся Щеглов и обратился к санитарам, - Правда, ребята?
Гоша улыбнулся, покачивая головой в стороны, давая понять, что ничего не знает, но при этом он прекрасно осведомлён в царящей атмосфере криминального корпуса. Его напарник скромно улыбнулся и отвёл взгляд.
- Я думаю не совсем наркотики во всём виноваты, - Гоша решился выразить своё мнение, - Они как инструмент…
- Чей? - не поняла Лариса.
- Лукавого. Знайте, Бог лишает разума тех, кого желает наказать. И, как я вижу, в нашей больнице слишком много наказанных. Причём для некоторых отведён специальный этаж.
- "Крыло 666?" - в голосе женщины звучал скептически, - Это предрассудки, выросшие на чей-то глупой шутке.
- Сомневаюсь. Я сразу сказал, что неспроста это всё. Грядёт Судный день.
- Ой, Гоша. Перестань. И так тошно.
Лариса отмахнулась и посмотрела на Валерия Фёдоровича. Задумалась, вспоминая рисунок на стене, оставленный при входе в крыло, где были расположены одиночные палаты с больными шизофренией. Три шестёрки. Временами встречаются перевёрнутые кресты. Неизвестный художник использует либо ручку, либо что-то острое, чтоб выцарапать своё искусство на краске. Уборщицы устали затирать это безобразие и вечно ругают Гошу за его религиозность. Лариса не могла понять при чём тут он, если художеством занимается какой-то пациент, случайно пробравшийся в особое крыло. Или шутник, пытающийся подшутить над санитаром. Он, ведь, всё это близко к сердцу принимает. От него пошло называть этаж с шизофрениками "Крылом 666".
"А может и правда он сам рисует" - подумала Лариса, - "Хочет предупредить о грядущем конце?"
- Ладно, пойду проверю своего, - сообщил Щеглов.
- Долю?
- Да. Он же тоже впечатлялся поведением Фёдоровича. Соседство с ним как-то повлияло на него. Даже не знаю, что сильнее изменило этого нарка. Его дрянь или наш старик.
Щеглов вышел, забрав с собой одного санитара. Гоша остался. Он вопросительно смотрел на Ларису и ждал каких-либо указаний.
- Что ты слышал за Долю? - поинтересовалась Лариса.
Санитар пожал плечами, почесал лоб и спокойно ответил:
- Что он отсиживался в криминалке и завёл там знакомство с авторитетными. Если их так назвать можно.