Есть два мира. Тонкий и Твёрдый. В одном есть всё, в другом... только эти стены.
Туман и Материя...
Циба откинулся на спинку стула и прикусил кончик ручки. Просидел неподвижно около минуты, пытаясь сообразить, чтобы ещё написать. Потом с хрустом в коленях выпрямил ноги и упёр их в батарею, которая пряталась за письменным столом. Валерий Фёдорович оглянулся. Он постоянно так делает, когда забывает, где находится. И каждый раз задаёт одни и те же вопросы. Каждый раз шёпотом самому себе.
- Где я?
Глаза осматривали каждую трещину на потолке, каждое пятно на стене и на полу. Твёрдый мир.
- Я в своей палате. Это мой дом.
Он поднялся.
- Кто я?
Циба посмотрел на морщинистые ладони.
- Циба Валерий Фёдорович...
- Верни, - послышалось из глубин сознания.
Циба каждый раз реагирует с беспокойством на появление туманного человека в этом твёрдом мире. Это кажется не нормальным. Туман и клубящиеся образы в Туманном мире, плотные люди и полноценное общение с ними в Твёрдом мире. У всего должен быть порядок. Но этот страшный прозрачный облик старого человека, который повторяет всегда одно и тоже возникает в обоих мирах. И с каждым днём всё чаще. Кстати, сколько прошло уже?..
- Верни!
- Что вернуть? - зло прошипел Циба, - Ты можешь ясно выражать мысли?
Наваждение прошло. В палате никого больше не было. Циба вернулся к дневнику.
Люди, которые помогают мне, говорят, что у меня особенная болезнь и что никаких двух миров нет. Есть реальность и плод воображения. Они говорят, что Туман нужно игнорировать. Но я так не считаю. Как иначе я смогу вспомнить свою жизнь? После их процедур остались одни руины и пепел. Моя жизнь разрушена. У меня остался лишь белый туман и эта убогая палата.
Но я попробую что-то сделать без Тумана.
Циба небрежно отбросил ручку и та едва не скатилась с края стола. Сам вскочил с места и больно ударился коленкой о ножку стола. Выругался, понимая, что сам виноват в неосторожности из-за своей вспыльчивости. И это странно. До этого ничего подобного не было. Это первая вспышка агрессии, вызванная мыслями о советах докторов.
Комнату вдруг занесло туманом. Циба понял, что его вновь втягивает в тот самый вымышленный мир. Когда стены палаты стали едва различимы, отчётливо виднелось лишь окно. Циба повернулся к нему и увидел парящую в небе птицу из огня.
- Рарог, - вспомнил старик тот образ, который возник в его голове тогда, когда в его сознании впервые что-то появилось, после электрошока. Или даже вовремя этой процедуры.
Именно огненная птица стала новым началом в жизни без памяти. Интересно, все ли шизофреники видят это?
- Стоп! - резко сказал себе старик, - Стоп. Нет. Кто я? Где я? Когда я?
Туман пропал. Циба вновь оказался в своей палате. Он в который раз огляделся и оценил обстановку. Небольшая квадратура, но главное, что помещается кровать, стол, стул и кресло. В стене встроенный шкаф с вещами и постельным бельем. Напротив - дверь в туалет и рукомойник. Всё, как и прежде.
- Когда я? - повторил он.
Этот вопрос не имел ответа. Старик при всём желании не знал, как на него ответить. Он не знал даже почему задаёт себе этот вопрос. Впрочем, как и другие вопросы. Может это интуитивно? Или кто-то подсказал? Или Циба как бывший психиатр вспомнил некий приём, дабы сохранить в себе то, что осталось после... Рарога.
Рарог. Огненная птица. Нужно выяснить что же это за явление.
- Фёдорович! - прозвучало словно из бочки.
Циба вздрогнул, тряхнул головой и наконец обнаружил что в палате он не один. Перед ним стоял высокий, лысый мужчина, с пугающей внешностью, в белом халате. Но несмотря на это, Циба знал, что у санитара доброе сердце. Гоша помогал старику встать на ноги, когда тот ещё был прикован к креслу. И в душ водил. Поддерживал при ходьбе. Да он же, можно сказать ходить научил. И благодаря его тренировкам Циба ровно и уверенно стоит сейчас на ногах.
Старик улыбнулся, глядя на него. Но в какой-то момент снова завис. Смотрел на санитара и что-то пытался понять. Смотрел пристально, вглядываясь в каждую морщинку. При этом слегка скалился. Может это кого и смутило бы, но не Гошу. Санитар улыбнулся и отвлёк старика от странного занятия щелчком пальцев.
- Куда-то уехали? - спросил он.
Циба, когда пришёл в себя, не перестал изучать санитара, но стал более оживлённее.
- Нет просто... Кого-то вы мне...
- Фёдорович, - остановил Гоша, - Мы же друганы. Хоть и не близкие, но друганы. Это я к вам на вы, а вы на ты.
Циба ничего не понял из сказанного, но согласно кивнул. Поднёс палец к губам и задумчиво произнёс: