- Лохматый, - сказал Мазыч, - В самом конце.
Это был худощавый мужчина в очках, с взъерошенной шевелюрой. Он был похож на сумасшедшего профессора и сидел абсолютно один. Странно, что на щеках и подбородке у него был полный порядок, в отличие от головы.
- Он видел Бога, - продолжил говорить Мазыч, - Некоторые считают его пророком и посланником Христа. Некоторые просто ясновидцем. Но... Мы то все понимаем, где находимся. Тут усе ясновидцы. Особенно те, которые в крыле "666".
Дед Мазай засмеялся. Только каким-то другим смехом. Не добрым. Циба задумался. Ведь он тоже в этом крыле. Его тоже можно считать ясновидцем? Он же видел Туман. Рарога.
- Вы ведь тоже с того крыла? - спросил Мазыч, прекрасно зная, что это так, - Валерий Фёдорович.
Циба посмотрел на него.
- С какого крыла?
- Где все прозревшие лежат. Три шестёрки.
- Ну, - протянул Циба, - Да. Возможно…
Старик всё никак не мог выйти из состояния задумчивости.
- Что значит возможно? Ты тоже прозревший? Тоже видел то, что смертным не дано.
- Но тут все что-то могут увидеть, - возразил Циба, - Галлюцинации не редкость в сумасшедшем доме.
- Да. Но не в случае с вашим крылом. Вот что ты видел? Нечто божественное? Тебя это напугало и ты оказался там. Правда?
Старик задумался. Огненная птица. Она не просто явилась в сознании. Она прикоснулась и это было так явно, как и всё что сейчас окружает в Твёрдом мире.
- Рарога я видел, - ответил Циба.
- Это кто? - Не понял Мазыч.
- Огненная птица.
Мазыч, будто всё понял, откинулся назад, запустив в бороду все десять пальцев. Часто так делает. Любит добираться ногтями к самому подбородку и расчюхивать кожу по несколько минут. Так легче думается. Он любит думать. Размышлять. Вообще весь его задумчивый вид делает его похожим на столетнего мудреца из Греции.
- А почему я чужак? - спросил Циба, - Может подойти спросить?
- Нет! - Чурка даже вскрикнул, чем в очередной раз привлёк внимание санитаров, - Не вздумай. Он же святой.
- Блаженный, - поправил Мазыч, - Ты хотел сказать блаженный.
Они начали спорить. Чурка всячески отговаривал вообще приближаться к Прозревшему, Дед Мазай наоборот, подбадривал. Циба не понимал почему нельзя было подходить к святому человеку. Тем более его разбирало любопытство. Поэтому он встал и сказал Чурке, хлопнув того по плечу:
- Я же тоже святой. Мазай же сказал. Мы все Прозревшие.
Чурка хотел схватить старика за руку, но Мазыч не дал. Циба спокойно ушёл, обходя столы с другими пациентами. И чем меньше оставалось расстояния до лохматого "святоши", тем сильнее чувствовалась необъяснимая связь между ними. Цибу словно потянуло к нему. От этого становилось ещё любопытней. Хотелось скорее узнать в чём дело. Может это всё из-за преувеличения важности? Чурка так эмоционально выражал своё отношение к этому человеку, что теперь подойти к нему становиться не так просто. Циба не стал гадать. Приблизился вплотную к столу лохматого и тот почему-то замер в страхе. Смотрел на стоящего перед ним бывшего врача и не шевелился. Циба понимал, что кроме Прозревшего, скорее всего, в его сторону смотрели и все остальные. Вся столовая, включая и санитаров. Но старика это не волновало, ему хотелось узнать кто этот человек с гнездом на голове и почему он говорит странные вещи. Циба поднял руку в приветствии и произнёс:
- Приятного аппетита?
Вместо ответа лохматый выбросил ложку, скривил губы и заорал, будто вместо старика увидел самого дьявола. Циба и сам в испуге отскочил назад и упёрся в кого-то. Его тут же подхватили и повели назад, к столу. Не грубо, но зато уверенно. Думал отведут в изолятор, но вместо этого просто вернули за стол, где остался сидеть только Мазыч. Чурку, как выяснилось, увели санитары. А лохматый пророк по-прежнему орал и наводил панику. Упал на пол, отшвырнул ногами стол и в итоге дождался своей порции успокоительного. Когда санитары его уносили, Циба вновь поднялся на ноги и хотел даже пойти следом, чтоб ещё раз взглянуть в лицо несчастного и попытаться вспомнить его. Но Леся быстро опередила его, преградив дорогу.
- Вы что, хотите особого внимания к себе? - зароптала она, - Кушайте и не дурите.
Он послушался её и сел на место. Ел в раздумьях, под пристальным взглядом няньки и Мазыча. Молчал до тех пор, пока не переступил порог своей палаты. И то решил заговорить только потому, что по коридору пронесся душераздирающий крик. Кажется, источник находился совсем рядом.
- Это соседи? - спросил Циба, глядя на задумавшуюся Лесю.
- Что? А, да.
Она стояла в коридоре, поэтому ей было лучше слышно откуда шёл звук. Он доносился с конца коридора, из палаты, напротив душевой.
- Мне всегда было не понятно, почему люди кричат, - продолжил Циба, - Вроде лекарства пьют, лечатся. Так почему же так вопить? Что их так… пугает? Или им больно?
- Это тот самый… - сказала Леся и про себя подумала стоит ли вообще говорить об этом. Но решила закончить речь, - Тот который упал. К которому вы подходили. Он... Его палата на нашем крыле.
Циба сделал вид будто не знает этого. Пожал плечами и задумался. Появилось желание выйти в коридор и посмотреть, что происходит в палате лохматого. Но нянька скорее всего не пропустит. Да и какой в этом смысл?
Тем временем Прозревший проклинал всех тех, кто сейчас находился рядом с ним. Кричал так что дрожали стены. Но скорее всего эта дрожь была всего лишь побочным эффектом лекарств Цибы.
- Он сказал, что я чужак, - проговорил старик, глядя в пол.
Леся вдруг вошла в палату и закрыла за собой.
- Какое у него право решать кто чужак, а кто нет?.. – продолжал возмущаться Циба.
- Валерий Фёдорович, он больной человек. Не стоит воспринимать всё серьёзно. И вообще, почему вас это должно волновать? Ну думает он так, пусть себе думает. С этим не вам работать, а нам.
- Навязчивая идея, - пробормотал Циба и отвернулся к окну, вспоминая огненный размах крыльев.
В палату вошла Лариса. Она выглядела обеспокоенной. Циба ненароком решил, что закончились его походы в столовую. Всё, нагрешил. Опростоволосился.
- Что произошло, Валера? Спросила она.
Циба пожал плечами и объяснил, как есть. Ничего злого не хотел и желал лишь поговорить. Может лохматый что-то бы напомнил. Лариса присела в кресло и закинула ногу на ногу. Свела пальцы и попросила старика присесть на кровать. Затем сказала:
- Насколько я знаю, этот человек экстрасенс... Был им, по крайней мере. И вроде как занимался спиритизмом. Только, как образованный человек, я считаю, что всё это шарлатанство чистой воды. Возможно он слишком заигрался в магию и возникла проблема. Получил расстройство. Или же виноваты наркотики. Анализы, правда, не показали наличие... каких-либо веществ. Но на нашем этаже есть трое которые... мягко так сказать, заболели после длительного употребления тяжёлых веществ.
- Он знает меня? - спросил Циба, - Не просто же он говорил, что я чужак. И смотрел на меня так, будто знает. И я вроде как знаю... Ах! Я же был врачом, конечно знает. Потому я и чужак для него. Всё понятно.
- Не думаю, - чуть помолчав, ответила Лариса, - Он поступил на лечение после вас. А то, что он на вас смотрел, будто знал... Он так на всех смотрит. Во всех, кто заговорит с ним, видит демонов. Поэтому впадает в истерику. Мы редко выводим его в люди. Но пытаемся.
- Ну он же сказал кому-то, что я чужак.
- Он говорит только тогда, когда считает нужным. Тем более, если вы для него чужак, то он явно не в себе. Лучше не подходите к нему.
Циба согласился с Ларисой. Лохматый псих, а значит мало ли что он там видит и говорит. У всех свои проблемы.
Правда есть такое явление как любопытство...