Коля смыл за собой и медленно вышел из кабинки. Беспокойно посмотрел в сторону выхода. Нервно почесал щетину. Затем хлопнул по плечу старика и быстро пошёл на выход. При этом он добавил:
- Спроси у неё. Тетради. Ты должен вспомнить. Должен.
Циба проследил за ним и заметил, как он едва не врезался в санитара. Тот пришёл проверить всё ли в порядке. Подозрительно рассмотрел всех присутствующих, прошёлся вдоль всего туалета, заглядывая в каждую кабину. Удовлетворив своё необычное любопытство, он остановился на Цибе. Старик стоял смирно и ждал реакции медработника. Но тот ничего не сказал. Молча удалился.
- Не обращай внимания на этих жуликов, - сказал Серп, - Они всегда так.
- Подглядывают? - уточнил Циба.
- Это их работа. Смотрят, чтоб никто не нашалил в туалете.
- Дядька просто в VIP палате томиться, - догадался третий, - Вот и удивляется. Добро пожаловать в реальность, Батя.
- Эй, - Стас шумно хлопнул сотоварища по животу, - Не путай. Батя это тот, с бородой. А это Валера… Фёдорович.
- Да он мне как батя, - защищался третий, - Ты не в том смысле подумал. Он лечил меня...
- Да какая разница?! Батя есть Батя. А Валера, он Фёдорович.
Циба махнул рукой и ушёл из туалета, оставив друзей Николая спорить друг с другом. Ему и так хватало пищи для мозгов. Единственное о чём хотелось говорить, это о таинственных дневниках, о которых никто из белых халатов так и не обмолвился. Циба твёрдо решил напрямую спросить о них. Для начала у Леси.
Он вернулся в зал. Глазами сразу нашёл Колю. Тот сидел за столом с карандашами. С ним был доктор. Они общались. Поэтому Циба не спешил к нему подходить.
- Не... Ну, зато со смыслом! - громко сказал санитар.
Циба повернулся в сторону троих могучих мужчин и с горечью осознал, что они подобрали те рисунки, которые остались на столе с шахматной доской.
- Интересный подход.
- Художественно.
- Говорят многие творческие люди создали свои великие творения в дурке. Вангог, например.
- Ты дурак? Вангог не рисовал в дурке. Он вообще там не был.
- Это ты дурак. Лежал он там. Может и не рисовал, но лежал.
Циба скрипнул зубами и вернулся за стол с шахматами. Вспоминать как ими играть не хотелось, мысли заняты другим. Скорее бы дождаться Лесю.
Так он и просидел до момента, когда больных стали разводить по палатам. И как на зло нянька за ним, так и не пришла. Цибу отвёл в палату один из санитаров. Молча завёл и ушёл, оставив одного со своими мыслями, которые срочно просились на бумажный лист.
Старик присел за стол, открыл тетрадь и вдруг остановился. Что если это кто-то читает? Лариса, например. Она же врач. Циба для себя решил, что если бы он лечил кого-то кто пишет дневник, то читал бы, так как это может помочь понять пациента.
Может стоит прятать важные записи? Вырвать лист и спрятать под подушкой. Или за унитазом. Хотя, не обязательно. Просто где-нибудь в туалете. Нет. Там убирают.
- Что же делать?
В коридоре раздался крик. У кого-то началась истерика. Возможно вновь увидел что-то божественное. Ничего, сейчас ему что-то вколют и спокойствие вернётся в эти стены. Сейчас нужно сосредоточиться на дневнике. Как написать? Циба долго не решался начать. По крайней мере прямо. Ему хотелось как-то завуалировать. Преподнести в какой-нибудь не серьёзной форме. Сказку написать, что ли?
- Это адекватный дневник, - напомнил он себе.
Прошёл час, но на бумаге так ничего и не появилось. К тому же усталость брала верх. Циба сидел за столом и кунял над своей тетрадью. Но зато сон как рукой сняло, когда, кто-то открыл дверь. Старик быстро развернулся на стуле, торопясь увидеть гостя и искренне обрадовался Лесе. Девушка вошла и тут же начала делать привычные действия. Убирать, спрашивать, как у Цибы дела и хорошо ли ему. Он отвечал ровным голосом и не сводил с неё взгляд. Леся не сразу, но поняла, что у него есть какие-то вопросы.
- Вы что-то хотели, Валерий Фёдорович?
Старик сделал глубокий вдох. Он не знал, как лучше поступить. Если заговорить о старых дневниках, то возникнет вопрос о том, как он вспомнил. Кто-то напомнил? Стоит ли говорить о Коле?
- Фёдорович? - Леся щёлкнула пальцами возле лица.
Циба опомнился и спросил:
- Леся, скажи, я же писал что-то раньше?
Девушка потупилась, но никак не дала понять, что будто что-то знает.
- В смысле? - спросил она.
- Дневники. Я писал дневники? - уже прямо спросил Циба, показывая пальцем на стол, - Были же ещё тетради?
На этот раз Леся поникла. Заволновалась, что было заметно. Возможно, хотела скрыть, но поняла, что уже не получиться. Поэтому разведя руками призналась, тараторя в своём стиле:
- Простите, Валерий Фёдорович. Ваши тетради... Просто, понимаете... Так вышло, что мне... Врачи решили... Вы вспомнили? Но как?
- Не имеет значения, - сухо ответил Циба, - Где они? Только не нужно оправдываться и юлить. И говори медленно, пожалуйста. А то ничего не понятно.
Леся опустила голову. Виновато покрутилась на месте и присела в кресло.
- Их признали опасными для вашей психики. Там... очень... написано не совсем понятное... Простите, мне запретили о них говорить. И...
- Что там написано? - настойчиво спросил Циба.
Пришлось несколько раз задать этот вопрос. Старик старался вытянуть ответ, а Леся, желая ему помочь, была твёрдо уверена, что поступала правильно, когда не рассказывала ему то, что запретили врачи. Цибе пришлось долго распинаться и доказывать, что с ним ничего плохого уже произойти не может. Самое худшее уже произошло. Это сыграло как аргумент. Леся наконец сдалась и разговорилась. По её словам, выходит, что в предыдущих дневниках были описаны странные вещи и события, которых никогда не было. Всё что там написано, было выдумкой. Воображением больного человека. Поэтому вполне очевидно, что доктора решили изъять тетради и не напоминать Цибе о них.
"Почему же в этот бред поверил Николай? - подумал старик, - Наверное, потому что у нас были схожие симптомы. Мы оба видели галлюцинации. Лежали вместе. Могли и наговорить друг другу чёрт знает что".
- Дайте отгадаю, - вдруг сказала Леся, - Вы встретили своего соседа и он рассказал вам про дневники?
Циба распереживался. Неужели всё так очевидно? Отказываться? Или сказать правду?
- Всё понятно, - улыбнулась нянька, понимая, что оказалась права и продолжила говорить тихо и без настроения, - Коля жаловался на... присутствие полтергейста. Видел что-то. Как и вы. Но только по-своему. Его не положили к нам, потому что явной религиозной шизофрении у него нет.
- Демонов? - решил уточнить Циба, вспоминая Прозревшего, - Не видел?
- А-а-а, - нянька не решалась ответить сразу, но она не могла и умолчать, - Да. Не видел… Но он говорил, что вы избранный и что вас нужно спасти в первую очередь... А ещё был уверен, что вас в палате было трое. На самом то деле двое.
Циба замер. Как ему показалось на миг замерло и сердце. Он вспомнил прозрачного старца, который просил что-то вернуть. К счастью, он больше не появляется. Но ни его ли видел Коля?
Леся не могла говорить медленно и старик не всегда всё мог услышать. Улавливает некоторые обрывки фраз, ненадолго уходит в себя, возвращаемся и вновь слышит тоже, что слышал несколько минут назад. Леся повторяла одно и тоже. Замечала она это или нет, не важно, главное, что девушка разговорилась. Она сказала, что дневники забрали по указу заведующего. Вова посчитал нужным обезопасить больного от себя самого. По завершению последней процедуры электрошоковой терапии, когда память старика окончательно была стёрта, он уже не вспоминал о записях.
- Поэтому их и забрали, - подытожила Леся, - Но я знаю где они.
В конце последней фразы девушка прикусила себе язык, понимая, что проговорилась. Циба зацепился за это и настойчиво попросил принести хоть один дневник.
- Это очень опасно, - она переживает так, будто от этого зависит её жизнь, - Если я... Если меня застукают, мне капец.
- Тебя закроют в больнице и станут лечить? - решил уточнить старик, - Как меня... Электрошоком?
- Нет.
- Тогда это не конец, - твёрдо сказал Циба.
- Но меня… наверное, уволят. Напишут плохую характеристику... Не знаю. Но будет неприятно.
После этих слов стало ясно, что добыть записи будет сложнее, чем о них заговорить. Клянчил Циба, действительно, долго. До тех пор, пока девушка не собралась уходить. Но она пообещала, что завтра перед отбоем принесёт. Но только совсем на чуть-чуть, так как их в любое время могут кинуться. Циба успокоился и согласился. Но он никак не мог понять почему не сейчас. Кому они могут понадобиться в такое время? И почему их могут кинуться? Она что-то скрывает… Нет, она не умеет скрывать. Просто пытается как-то исправить ситуацию не в пользу просвещения.