"Эмоционально сломленный человек становиться уязвимым для потусторонних сущностей".
"Владыки посылают своих слуг для ослабления ментальной защиты".
Прочитав это, Циба ужаснулся. До него наконец дошло. Те листки, которые он обнаружил под шахматной доской, были вырваны из его дневника. Недостающие страницы. Осознав эту связь и представив причину, по которой ему хотелось всё это рисовать, он пришёл в ужас. Какой-то Владыка повлиял на него и свёл с ума. Отобрал его жизнь.
Циба посмотрел в черноту окна. Одинокий фонарь. Снег...
Глубокий вдох.
- Действительно, - пробурчал он, - Не понятно, как можно верить этому. Я и правда был не в себе, когда это писал. Возможно, вы правы и мне не стоит читать свои дневники. Эти демоны. Какие-то странные заметки. Предупреждения. Это выдумки шизофреника. Хм…
Циба небрежно перелистывал страницы и с отвращением кривился.
- А что касается Николая, так он такой же псих как я. Только он ещё не пришёл в себя после электрошока. Думаю, не стоило общаться с ним.
- Возможно, - не могла не согласиться Леся.
Циба медленно опустился на стул и постарался побороть негативное чувство, которое осталось после общения с Николаем и просмотра старого дневника. Эти рисунки. Они вызывали животный страх.
- Может я потерял память, чтоб не помнить свои страхи? - спросил Циба, - Зачем всё вспоминать теперь?!
Леся на этот счёт поступила как нельзя правильно. Забрала блокноты и поспешно удалилась, пообещав, что обязательно принесёт их ещё раз. Если, конечно, в этом будет надобность. Когда уходила, добавила:
- Неустойчивую психику расшатывать вредно. А то и опасно. Но возможно, если по чуть-чуть, то мало ли. Вдруг и правда, вам это поможет.
Она потрясла в воздухе блокнотами и закрыла дверь.
Циба переместился на кровать. Лёг в одежде и уставился в потолок, выискивая мелкую точку, в которую любил залипать. Он пытался понять, хочет ли снова читать своё сумасшествие или нет. Странно, страшно, но, возможно, нужно и когда-нибудь стоит повторить попытку. Но будет ли ещё возможность? Вдруг Лесю кто-то заметит. Кто-нибудь из докторов.
В голову лезут разные негативные мысли. Домыслы. Выпить бы чего-нибудь успокаивающего. Однако специально звать для этого кого-нибудь не хотелось. Зачем лишний раз привлекать внимание? Значит надо постараться отвлечься.
Гоша появился неожиданно. Он заглянул в палату через окошко и старик решился попросить седативного.
Встреча с Николаем повторилась во время завтрака. Он подсел к Цибе с разносом и пристально взглянул ему в глаза. Старик также уставился на бывшего соседа. При этом никто из них не произнёс ни звука. Чуть позже к ним присоединился и Стас.
- Ты читал? - сразу же спросил Коля, будто ждал появления своего товарища.
- Возникли сложности... - начал говорить Циба, стараясь придумать объяснения, почему ему не хочется читать свои дневники.
- Чёрт! - Коля проявлял странное нетерпение, - Леся? Она тормозит?
- Нет. Не совсем так...
- А как? Ты должен вспомнить кто ты на самом деле...
Коля посмотрел по сторонам и немного наклонился над тарелкой. Он старался делать вид, будто не ведёт никакой заговорщицкой беседы. При этом вид у него создавался странный.
- Должен вспомнить.
Должен вспомнить. Должен вспомнить. Эта фраза звучит как программа. Циба вроде бы и согласен. Да, он должен вспомнить, но только то, что действительно имеет место в его жизни. В настоящей жизни. А не в больном воображении.
- Я должен вспомнить, - ответил он Николаю, - Но разве это не моё воображение? Может это больная фантазия. Может страх, из-за которого я потерял память. Всё что там написано... это... Это возможно какой-то... Почему я вообще должен тебе верить? Я даже не знаю кто ты. Не знаю себя, не знаю тебя. И вообще мир вокруг. Вообще ничего не знаю.
Коля замер. Даже его глаза перестали бегать. Затем он молча поднялся и ушёл, оставив свой разнос. Стас смотрел в его сторону, пока тот не скрылся в коридоре. Затем посмотрел на старика и с грустью вздохнул.
- Обиделся, - сказал он и подвинул к себе его тарелку каши.
Циба обернулся. Увидел Гошу и вновь вернулся к своей тарелке. Не поднимая глаза пробурчал:
- Возможно я был не прав, а возможно, напротив. Этот человек меня пугает. А ещё пугают те мысли, которые появляются из-за него. Мне страшно, Стас. Страшно видеть те картинки, которые... я рисовал. Наверное, я. И вообще. Не знаю. Не думаю, что теперь хочу читать свои дневники. У меня новая жизнь... Я только хочу увидеть свою жену. И всё...
Старик прослезился. Горечь потери сжала сердце. Стас положил руку на плечо и слегка сжал. Цибе стало легче от того, что он не одинок.