Утро врывается, как бульдозер, на клумбу с цветами. Только я прикрыл глаза, дремота окутала сладкой паутиной, как на площадку впорхнула стайка разноцветных ящерок с изумрудными глазами и заверещали как сороки, прогнав остатки сотканного сновидением сна.
Света с Игорем, увидев такую прелесть, даже в ладошки хлопают. На, слегка опухшем со сна лице Грайи, проступает удивление:- Они избегают людей, за целую жизнь можно ни разу их не увидеть. В основном их считают, сказочными персонажами.
Ящерки подскочили совсем близко. А одна из них, видимо самая храбрая, в переливающихся бронзой чешуйках, тяпает меня за нос.
— Смелая, — отмахиваюсь от неё рукой.
— Примета хорошая, — серьёзно говорит Грайя.
— Как маленькие дракончики, — восхищается Семён.
Ящерки носятся по скальному выступу, тараторят, лезут в наши вещи, у Грайи похитили кусок вяленого мяса, у детей выволокли шишку и пинают, под хохот, по площадке. Затем, как по команде, взмывают вверх и, как искры, растворяются в серой мгле.
Встаём, отряхиваемся, внизу лежит просыпающийся город. Доносятся лающие голоса, шум телег, крики приручённых рептилий. Жрица всматривается вдаль.
— Те храмы в нашем подчинении, в них будем в безопасности. Но, пройти придётся, через охранные зоны. Полиция у торговцев жёсткая.
Не таясь, спускаемся по едва обозначенной тропе. Мы в пригороде. Уютные домики, чистые улочки, небольшие участки, засаженные причудливыми растениями, вызывают ассоциации загородного поселения, что-то вроде дач. Народ потихоньку выбирается из домиков, покрытых необычными крышами, неторопливо занимается утренними приготовлениями к текущим делам. Почти не обращают на нас внимания, но цвет кожи, их несколько смущает. Редко к ним приходят такие гости. Спиной чувствуем пристальные взгляды. Грайя для нас как буфер,
настырных, обжигает раскалённым взглядом. Вся осанка говорит о высокородном происхождении и об имеющейся у неё власти.
Без эксцессов проходим пригородную зону, оказываемся в городе. Жизнь уже бурлит. Народ спешит по делам, множество повозок громыхают по мостовой. Слышны выкрики торговцев сгружающих товар. Визг малышей, путающейся под ногами взрослых. Недовольное сопение и рёв запряженных в повозки рептилий.
К удивлению, мы не привлекаем ничьего внимания. Но может, мне только так кажется? Именно так! Всё же, ощущаю заинтересованный взгляд. Пытаюсь определить, откуда он идёт. У улочек, образовавших в своём перекрещивании небольшую площадь, виднеются морды осёдланных длинноногих ящериц. На них гарцуют, знакомые нам, полицейские. К сёдлам пришпилены страшные крючья, даже кровь несчастных не потрудились смыть, в руках вздрагивают трезубцы.
— Свернём в переулок? — предлагаю Грайе.
— Не суетись, нас уже зацепили, идём, как идётся, в нашем положении — лучший выход.
Направляемся прямиком к патрульным. Те ждут, в осанках уверенность, из стёкол забрала, видны, брезгливо сжатые губы. На плечах у каждого, тяжёлая накидка, из шкур рептилий, под ней поблёскивают плотно подогнанные кольца кольчуг. На ногах, высокие ботинки, на концах которых, сияют огнём, острые шипы. Головы, защищают шлемы, похожие на тот, что потеряла Грайя. У всех забрала опущены, лишь старший откинул его, и сверлит нас взглядом.
Равняемся с ними, проходим мимо, злобно фыркает ящерица, быстро семенит вслед, и дорогу преграждает старший патрульный полицейский.
— Мы, что-то нарушаем, офицер? — гневно сверкает очами Верховная жрица Огня.
— Ты кто, и, почему с тобой,… эти? — бесцеремонно тычет её древком трезубца, в грудь.
— Они нашей расы, несчастные с Пустой земли, идут торговать. Товар не простой, поэтому, я решила их сопровождать. Что касаемо меня, я Верховная жрица в храме Огня. И, постарайся больше не тыкать в меня копьём.
Патрульный несколько отступает, вертикальные зрачки глаз расширяются, затем вновь вытягиваются в тонкие, вертикальные щели:- Как мне известно, Верховная жрица Огня, без охраны не передвигается.
— Правильно заметил. Ты внимательный. Охрана была. Произошла стычка с болотной нарпой, в живых остался только Гронд.
— Гронд? — задумался патрульный, — я его знаю. У него шрам у глаза, в форме стрелы.
— Нет необходимости меня проверять, офицер. Никакого шрама у него нет. А шрам в виде стрелы у Шерда, он погиб спасая этих детей.
— Детей с Пустой земли? — не верит патрульный.