— Здесь они тоже были, — указываю на горочку из кристаллов, — наверное, думают захватить на обратном пути.
— Лишь бы они были не далеко, — вздыхает Семён.
— Главное, чтоб не заблудились. Вроде ответвлений нет.
— Есть. Вон одно, а вон ещё два, — стонет друг.
— Плохо. В какой ход пошли?
— Или спустились, — совсем падает духом он.
В трещине между стенами зияет широкий чёрныё провал. Спуститься в него можно. Природные каменные ступени ведут глубоко вниз.
— Дети не пойдут туда, — уверенно заявляет Семён.
— Наоборот, — ухмыляюсь я, — будто не знаешь Игоря и Аскольдовну. Именно и полезут туда, где опасно.
— Действительно, — соглашается друг, — они такие. Просто беда с ними. Помню, Игорь нырнул в омут и напоролся на двух метрового сома. Хорошо рыбаки были рядом. Увидели вспенившуюся воду, бросились его спасать. Рассказывали, помощь требовалась не ему, а сому. Игорь так изодрал его клыками, с трудом оторвали от рыбины. А ведь тогда ему было шесть лет.
— А Светлана Аскольдовна, кажется тоже в том же возрасте, в озеро с ветки сиганула. Высота, больше десяти метров! Большим мальчикам доказывала свою храбрость.
— Паршивцы, — вновь вздыхает Семён. — Следовательно, иного пути у них нет, как лезть в эту чёртовую дыру.
— Иного пути нет, — соглашаюсь я.
Аккуратно спускаемся на пару ступенек вниз. Оглядываемся. Точно, на потолке следы копоти от факела. Эти признаки и обрадовали меня и огорчили одновременно. В тайне надеялся, у них хватит здравого смысла не лезть в этот ход.
На удивление ступени ровные. Закрадывается мысль, может они искусственные. И туннель очень ровный. Тщательно осматриваю стены. Привлёк внимание металлический блеск.
— Что там? — Семён останавливается рядом и с интересом заглядывает через плечо.
— Металл. Видишь, в стене как будто рельса идёт. А с другой стороны, ещё одна.
— Может вагонетку пускали?
— Не удивлюсь. А металл титан напоминает.
— Расточительно.
— Зато вечно. Смотри, каменная стена, словно обросла вокруг них и это не натёчности, монолит. Очень похоже им не тысячи, даже не десятки тысяч лет — миллионы. И влаги нет. Заметил?
— Снизу сухой воздух идёт.
— В карстовых пещерах такого не бывает, они пронизаны влагой. Боюсь, ход идёт в такие глубины, где жарко от тепла Земли.
— Может там кто-то живёт,… из разумных? — ёжится Семён.
— Исключено, — заявляю я, но внезапно уверенность покидает меня. Кто его знает, мы окунулись в такие миры, голова идёт кругом. Мне кажется, те пещеры, где на нас напали ящерицы, безопасный аттракцион, относительно тому, что может ждать здесь, внизу.
— Поторапливаться надо, — ёрзает Семён.
— Донизу они в любом случае не дойдут, это десятки километров. Месяцы можно потратить, вероятнее всего они, как и мы, в начале пути. Если не увидят ничего красивого, будут возвращаться.
— Но они не возвращаются, — резонно замечает друг.
— Вот это и странно. Ладно, давай действительно поторопимся.
Придерживаясь стены, резво скачу по ступеням. Сзади грохочет топором Семён. Зная о различных опасностях, подстерегающих в пещерах, придерживаю темп. Даю чувствам время сориентироваться в пространстве. Семён недовольно пыхтит сзади. Забыл, как плюхнулся в озеро и погубил один из факелов.
Чутьё не обманывает, туннель впереди смыкается в тупик, едва успеваю затормозить перед провалом в полу. Рельсы круто идут вниз. Склоняемся над пропастью. Неужели дети упали. Из стены торчат титановые скобы, лестница ведёт во мрак. Сухой ветер давно высушил одежду, пот сохнет на лбу, хочется пить.
— Я не верю, что они полезли по скобам, — на Семёна жалко смотреть. Он совсем истерзался.
— Они не чувствуют всей опасности. Их захватил дух исследователей. Пока не найдут, что-то существенное, не успокоятся.
— Но здесь реально смертельно опасно!
— Они этого не понимают. И… не видят высоты. Свет факела освещает небольшой пяточёк пространства. Вот тебе и мнимая безопасность. Странно, не видно огонька от их факела, — настораживаюсь я, — обычно он заметен на огромных расстояниях.
— Они сорвались! — стонет Семён.
— Нет. Есть боковые ответвления.
На этот раз я обвязываю себя и Семёна, пристёгиваю самохваты, на конце верёвки сооружаю узел, привязываю к скобе и скидываю в пропасть. Её конец со свистом ухнул вниз. Через некоторое время все её двести метров полностью размотались, и она натягивается как струна.
Мы осторожно спускаемся, скобы шершавые и не скользкие. Кое-где на них копоть. Прошли первые пятьдесят метров, удивляюсь силе детских ручонок. Конечно, Светочка настоящая акробатка, с деревьев не стащишь и Игорь не по годам вынослив. Но всё же. Здесь темно и страшно, психологический фактор должен действовать отрицательно. Мышцы чрезмерно напрягаются, а следствие — быстрая усталость. Опускаемся ещё на сорок метров. Я понимаю, это точка не возврата. Обратно подняться уже не смогут. Значит, пока есть силы будут двигаться вниз, а дальше…. Я молчу, о своих мыслях не говорю. Но Семён догадывается, дыхание тяжёлое, скрипят зубы от безысходности. Когда вижу боковой ход и ведущие к нему горизонтально расположенные скобы, даже в жар бросает. Вдали маячит шанс, дети живы.