– Теперь зови визажистов и парикмахеров.
– А, может, шляпку? – Карина подала ему черную, изящную, круглую шляпку, –она же к этому комплекту идет.
– Святой Версаче иже херувимы! – покачал головой Гелий. – Ну какая шляпка? Шляпки для аристократичных лиц, а у нас тут круглая крестьянская мордашка из серии: «Не дошли монголо-татары». Разве что кокошник. Ее нужно с Михалковым познакомить. Она у него в фильме будет бежать по полю в домотканом сарафане и кричать: «Барин! Барин приехали!» Какой типаж пропадает, а? Нет, точно Михалкову предложу.
Я сначала хотела ответить ему, но мне так понравилось мое отражение в зеркале, что даже ругаться не хотелось. Я положила руку на животик. Ничего, будущий малыш, мы ему отомстим. Потом каждое его слово горючими слезами отольется.
– У меня прадеды тоже из крестьян. Из крепостных причем, – с каменным лицом сообщила Нина. – Ты, Солнцеподобный, не снобствуй. Все мы оттуда вышли. И твои предки тоже. Мне мама твоя рассказывала, что пра-пра-пра-прадеды вольную в последнюю очередь получили.
– Милая, ну что ты? – испугался Гелий и прижал Нину к себе. – Я же образно. Ты же меня знаешь: за Русь усрусь! Но зачем же шикарный лук портить? Кстати, к такому луку сумочка нужна. Дайте ей алую, лаковую, из новых. Я сегодня щедрый.