– Ахулия! – воскликнул Гамлет.
– Офелия! – поправил зал.
Забыла уже, как сама так же пороги обивала. Хотя нет. Эта сразу пошла ва-банк. Простая рязанская девчонка штурмом взяла Москву, раз – и в дамки. Захомутала какого-то иностранца, да еще и с титулом. Он ее и пристроил в модную индустрию за бугром. И она там выпускала фэшн-журналы.
Алина лениво взглянула на меня поверх резюме, вздохнула и бросила резюме на стол. Зевнула, посмотрела в окно, отхлебнула кофе из вычурной чашки.
Пфф! Подумаешь! Ведет себя, как английская королева. Стерва! Умная, конечно, и даже местами красивая. Голос у нее такой томный, с легким иностранным акцентом. Мол, в заграницах долго жила. «Онегина» уже только со словарем осилит. И английские словечки всё время вставляет в речь.
По слухам муж-иностранец застал нашу Алину с «Сережа, это же последний русский!», и послал куда подальше. Она у него оттяпала большой кусок наследства и связи, которые при ней и остались.
Мой боевой дух начал медленно испаряться. Что я здесь делаю? Права та девчонка в коридоре: всё уже давно решено. Какую-то писюху по блату возьмут. А вакансию открытую объявили, чтобы заморские хозяева поигрались в демократию. Им же отчет нужно давать, что, мол, ищем таланты. А талант уже нашли. В возрасте двадцати лет со стратегически важными запчастями из силикона. Папик ее всё уже оплатил. Забугорные хозяева могут стать раком и прыгать боком со своими критериями на вакансию. Всё равно здешние селебы своих пропихнут. Всё схвачено, но не для таких, как я.
– Мы вам позвоним, – заявила, наконец, Демецкая, даже не глядя на меня.
Солнце русского гламуру изволило собственным маникюром любоваться на растопыренных птичьих лапках. Маникюр у нее сверхмодный, а вот прическа «Не бей меня, мама, мокрым полотенцем» кошмарная просто. И шмот тоже не алё.
Ну ладно. Погибать, так с музыкой. Ты меня надолго запомнишь. И хотя мы больше никогда не увидимся, зато удовольствие получу. Я встала, нарочито громко отодвинула стул и заявила:
– Вас, Алина, Влад Лисовец покусал?
– Что? – Демецкая растерянно заморгала.
– Да у вас пряди плохо прокрашены, неравномерно и хаотично. С такими уже лет десять не ходят. Ну разве что великий стилист всея Руси Влад Лисовец еще донашивает. А еще у вас вязаная юбка в пол морковного оттенка. Такую носила еще моя учительница в школе. А к юбке аля винтаж из бабушкиного сундука белая шелковая майка под свободный пиджак мужского покроя серебристого оттенка. Понимаю, что сейчас в тренде совмещать несовместимое. Но в вашем случае это не эксперимент. Это безвкусица.
Я гордо вскинула голову, поправила волосы, повернулась и пошла к двери. На ходу открыла сумку и достала телефон. Сейчас вызову такси. Черт с ней, с экономией! Нет у меня сил тащиться через половину Москвы. Приеду домой, нажарю картошки, нарублю салат из огурцов, сметанкой его заправлю, наемся и лягу спать. Ничего не хочу! Устала, как собака.
– Стоять! – в голосе Демецкой прозвенела сталь.
Я замерла. Хочешь продолжения банкета? Тебе мало? Ну ладно. Сейчас добавлю так, что полгода чесаться будешь. Картошечка подождет.
– Так лучше?
– Как? – я повернулась к ней.
Она сорвала парик с ужасно мелированными прядями и тряхнула короткой, стильной, идеально прокрашенной стрижкой. Затем Алина встала, вышла из-за стола и стянула юбку. Под ней оказались шелковые брюки на два тона темнее, чем майка, и точно такого же тона, как жакет.
– Экзамен на стервозность и хороший вкус ты прошла, – улыбнулась она. – Единственная, кто осмелился огрызнуться. До тебя мне здесь со слезливым восторгом комплименты раздавали, какой у меня интересный стайл. А мне здесь акулы нужны, а не тупые овцы. А теперь перейдем к делу, – она села за стол, отодвинула кресло и положила ноги на край стола, демонстрируя роскошные туфли со стеклянными каблуками. – Присаживайся!
Я рухнула на стул, не веря своим ушам. Это розыгрыш, наверное. Где-то здесь камеры скрытые стоят. И сейчас они транслируют стрим в социальные сети, как Демецкая разделывает под орех лохушку.