Я открыла сумку и достала свой любимый животик. Оттянула вниз длинную бежевую юбку на резинке, сняла бежевый жакет, положила его на мраморный стол возле раковины, приподняла белую майку и закрепила животик.
Все-таки роскошь мне к лицу. Удивительно органично смотрюсь на фоне дорогого мрамора и живых цветов, которые растыканы здесь на каждом шагу. А еще больше мне идет беременность. Я встала боком к зеркалу, полюбовалась на аккуратный животик и погладила его.
На душе сразу полегчало. Я смогу. У меня получится. Ведь где-то там, на радуге, меня уже ждет моя дочечка. Или сыночек. Ждут и смотрят, как непутевая мамашка пытается добыть для них счастливую жизнь.
– Ах, вот ты где, сиротка! – фотограф Влад нагло ухмыльнулся. – Погоди-ка… ух ты! До чего дошел прогресс. Ведь только что была не беременная. А сейчас такой уютный шарик. Ну и волшебница!
– Что вы здесь делаете? Это женский туалет! – перебила я его.
– Вообще-то он мужской, – улыбка расползлась по его смазливой физиономии. – А у меня всё снято. Все твои чудесные метаморфозы. Сейчас покажу, – он завозился с камерой.
– Не нужно, – взмолилась я. – Могу всё объяснить!
– А чего тут объяснять? – Влад нагло ухватил меня за живот. – Это чудо, моя конфетка. И я его запечатлел. Прямо сегодня и опубликую. Сайты светских сплетен и телеграм-каналы эти снимки на части рвать будут.
– Не нужно, – прошептала я. – Очень прошу! Я могу всё объяснить! Только не публикуйте!
– А что мне за это будет? – вкрадчиво прошептал он и наклонился надо мной.
Его пахнущие дорогим шампунем волосы коснулись моего лица. А рука легла на мою попу.
– Что здесь происходит?
Я повернулась и замерла. На пороге роскошного туалета дома моды «Алла Алая» стоял сам исполнительный директор и один из двух совладельцев Север Краснов по кличке Айсберг. В первый раз вижу, чтобы человеку так шло его имя. И кличка, кстати, тоже.
Высокий, сухощавый, но широкоплечий, он, не мигая, как змея, смотрел на меня. И от этого взгляда мои ноги примерзли к полу. На его умном лице застыло удивление. Всю жизнь люблю мужиков с умными лицами. Это моя слабость. Красивый он, конечно. Холеный такой, в идеально сидящем светлом костюме. Одно слово: барин. Точно на работу не возьмет. Мне не светит.
– Вы в орядке, девушка? – неожиданно мягко спросил он.
– Да.
– Ищете кого-то?
– Я на соб… соб… – внезапно язык начал заплетаться и слова застряли в горле.
– На собеседование? – уточнил Север.
Я молча кивнула.
– Судя по тому, что я вас не запомнил, ваша очередь еще не подошла, – интонация была утвердительной, а не вопросительной.
– Д…д…да, – выдавила я.
Да что ж такое-то? Онемела я, что ли?
– Ну пойдемте, – он кивнул, приглашая меня за собой.
– Минуточку, – возразил Влад. – Я еще с ней не закончил.
– Влад, хватит ерундой маяться, – скривился Север. – Иди работать, ладно?
Он пошел по коридору. Я засеменила за ним, чувствуя себя Красной Шапочкой. И с каждым шагом надежда получить обе работы таяла, как мороженое в жаркий день. Не вытяну. Не справлюсь. Куда полезла, дура? Мама! Золотая рыбка, подними уже хвост! Мать-Вселенная, не подкачай! Кто-нибудь, помогите! Джинн, где ты? Я столько раз тёрла лампу Аладдина, но джинн не вылезал, скотина!
В просторном кабинете Севера сидела его бывшая жена топ-модель Анжела Лакс. Она небрежно закинула одну длинную ногу на другую, демонстрируя великолепные туфли на шпильках, и лениво потягивала воду с лимоном. Север сел за большой стол из карельской березы и указал мне на стул напротив Анжелы.
– Прошу вас, садитесь, …эээ…
– Есения Волкова, – представилась я, присаживаясь на краешек стула.
– Какое интересное имя, – улыбнулся Север, перебирая стопку с резюме претенденток.
– Моя мама – учительница русского языка и большая поклонница Есенина, хотя, говорят, что вроде бы имя к поэту не имеет отношения.
– И, главное, это не имеет отношения к собеседованию, – раздраженно бросила Анжела.