лунный свет, отражающийся в его глазах?
— Ты ведёшь грязную игру, — сердито говорю я, но он только улыбается ещё
шире.
— Ты выглядишь испуганной, Крэш. Ты уверена, что хочешь и дальше травить
медведя?
Если моё наказание будет таким же, как сегодняшнее снежное противостояние, то, чёрт возьми, да.
— Тебе, должно быть, мерещится, красавчик. Это не страх, а уверенность.
— Красавчик?
— А?
Внезапно его руки оказываются у меня на бёдрах, и он подхватывает меня и
перекидывает через плечо так же легко, как делал это с полотенцем ранее.
Я визжу, но мой протест заглушается его толстовкой с капюшоном и местом в
первом ряду на показе попок.
— Как ты там себя чувствуешь, милая? По-прежнему уверена в себе? — Дружеское
похлопывание по моей заднице превращается в жёсткую, жадную хватку, когда он
тащит меня к своему грузовику. Это всё, что я могу сделать, чтобы не содрогнуться от
того, что обещает открытая задняя дверь, и от того, как жадно он обнимает меня.
— Ты собираешься запихнуть меня туда? — смеюсь я. — Отвезёшь подальше в лес
и оставишь умирать?
— Я предупреждал тебя о медведе. — Эр-Джей отпускает мою задницу и, не
опуская на землю, откидывает крышку кузова.
Пол устлан толстыми одеялами и подушками, и у меня внезапно закружилась
голова, но это никак не связано с тем, что я перевернулась с ног на голову.
— Ого. — У меня перехватывает дыхание, когда он, наконец, опускает меня на
заднее сиденье. — Так вот чем ты был занят, пока я дремала, да?
— Сегодня вечером должно быть ясное небо. Хотя, может, ты поможешь мне найти
Большую Медведицу?
Успокойте моё сердце, умоляю.
— Вы пытаетесь ухаживать за мной, мистер Скотт?
Мальчишеская улыбка приподнимает уголки его рта, когда его пальцы скользят по
пряди моих волос.
— Возможно. А это работает?
— Угу. — Костёр и музыка из кантри-плейлиста, звучащая из кабины его
грузовика, уже об этом позаботились. Его компания, улыбка, а теперь и его
романтическая сторона — это просто глазурь на торте. — Как ты до сих пор не женат?
На какой-то неуловимый миг его улыбка исчезает, и его внимание переключается
на то место, где он прикасается ко мне.
— Я много работаю, как сумасшедший. Обычно у меня нет на это времени.
— Хм... — Сжимая в кулаке его толстовку, я тяну его между своих раздвинутых
колен. — Значит, я особенная. Ты это хочешь сказать?
Эти глаза с тяжёлыми веками снова устремляются на меня.
— Я никогда не стелил такую постель ни для кого другого, Крэш. Делай с этим, что хочешь.
О, и сделаю. Сейчас.
— Иди сюда... — Потянув его за верёвочки, я притягиваю его голову к себе, моё
сердце уже бешено колотится.
— Что мы делаем, красавица? — Он тоже затаил дыхание, его грудь поднимается
и опускается, в то время как в глазах начинает бушевать буря.
— Веселимся. Мы максимально используем это время, проведённое вместе. —
Мои губы соприкасаются с его губами, и он захватывает мою нижнюю губу своими, нежно посасывая.
— А завтра?
— Завтра будем наслаждаться воспоминаниями.
Глава 9
— Мило. И уютно.
— Неплохо для убийцы с топором, а?
Я прижимаюсь к Эр-Джею, наши головы лежат на мягких, пушистых подушках
рядом с кабиной, и я улыбаюсь.
— Совсем неплохо. Но если этот енот появится ещё раз, я уйду отсюда.
Одеяла, которыми мы были укрыты, трясутся от его смеха.
— Тебе не понравился мой енот?
— Эта тварь чертовски страшная. Вероятно, она умерла от бешенства.
— Вообще-то, это подарок от моего дедушки. — Его голос внезапно становится
серьёзным, даже мрачным, и я приподнимаюсь на локте.
— Серьёзно?
Его челюсть сжимается, а взгляд устремляется в небо.
— Это был последний подарок, который он сделал мне перед смертью.
Так держать, Джулс. Молодец.
— Прости.
Он кивает, его лицо искажено эмоциями... а затем этот придурок снова разражается
смехом.
— Тьфу! — Я бью его кулаком в грудь и откидываюсь на подушки. — Ты такой
засранец.
— А ты очень доверчивая, — отвечает Эр-Джей, быстро перекатываясь и нависая
надо мной, держа руки по обе стороны от моей головы. Я пытаюсь притвориться, что
всё остальное, по крайней мере, от рёбер и ниже, не прижато ко мне, такое большое и
твёрдое. Тяжёлое настолько, что у меня внизу живота разливается жар. — Я думаю, ты
превратилась в городскую девчонку, Крэш.
Мой притворный вздох перекрывает сексуальный гул песни Florida Georgia Line
«Sippin’ on Fire».
— Городская девчонка? Кто сегодня расчищал дорогу, а?
Сквозь его бороду просвечивает кривая усмешка.
— Кто чуть не проломил плугом чёртову дверь гаража?
— Я просто хотела убедиться, что ты внимательно слушаешь!
— Угу. Скорее, ты не смогла бы справиться со всей этой силой, — говорит он, дразня меня едва заметным поцелуем, прежде чем провести языком по моей нижней
губе.
— М-м-м. — Я стону и провожу руками по его твёрдой спине. — Может, я и
маленькая, но не думай, что слабая.
— То, что ты городская девушка, не делает тебя слабой, Крэш. Просто хочу
сказать, что ты позабыла свои деревенские корни. — Ещё один лёгкий поцелуй, а затем
его губы скользят к моему подбородку и к тому аппетитному местечку у меня за ухом.
Я вздрагиваю от мягкого прикосновения зубов, и мои руки жадно скользят под его
шапку.
— По-моему, ты меня недооцениваешь. — Но его губы и язык способны творить
чудеса на моей шее. В этом Эр-Джей, конечно, прав. — Я также думаю, что тебе следует
снять эту толстовку. Я хочу прикоснуться к тебе.
Его низкий смешок вибрирует у меня на коже, и я покрываюсь мурашками.
— Здесь холодно.
— Ты достал все одеяла до единого, какие только были в доме. — Я нежно ерошу
его волосы одной рукой, а другой вслепую отбрасываю шапочку. — Думаешь, я не
поняла почему?
Он поднимает голову, приподняв бровь.
— О чём ты говоришь?
Мои губы изгибаются в понимающей улыбке.
— Я говорю, что с радостью соглашусь.
— Правда? — Одним быстрым движением его грудь прижимается к моей, а
сильные руки скользят под мои бёдра, раздвигая их. Я задыхаюсь под его неожиданной
тяжестью, но звук быстро перерастает в низкий одобрительный стон, когда его бёдра
прижимаются к моим. — Тебе это нравится?
— Неплохо, — выдыхаю я. — Если бы нам было по четырнадцать.
Эр-Джей хихикает, затем его пальцы впиваются в мою задницу, удерживая меня
на месте, чтобы он мог потереться о мою промежность. Я уверена, он намерен свести
меня с ума.
— Лучше?
— Угу. Вечер, достойный выпускного, это точно. — Вот только моя кровь уже
кипит сильнее, чем в колледже.
— К чёрту всё это. — Закинув одну руку за голову, он стаскивает с себя толстовку
и бросает её. Затем притягивает мои руки к своей груди, прижимая мои ладони к своей
футболке. Как будто меня нужно уговаривать, чтобы я захотела прикоснуться ко всем
этим напряжённым, сексуальным мышцам. — Я что, кажусь тебе чёртовым подростком?
— рычит он, и я ухмыляюсь.
— Ни капельки. — Но в том, чтобы быть с ним, есть что-то такое, что возвращает
то самое нервное предвкушение. Это многообещающее ощущение чего-то нового и