Конечно, мне повезло, что дорога не расчищена. По крайней мере, с тех пор, как с неба выпало около восьми дюймов этой мерзкой дьявольской пыли.
Черт, черт, черт. Моя бедная машина сбавляет скорость, как только я выезжаю на дорогу, шины едва справляются со скоплением грязи. Если бы я не была готова наложить в штаны от страха за свою жизнь, я бы позвонила Оскару и отчитала его. Я знала, что должна была лететь самолетом, но нееет. «Поезжай», — сказал он. — «Будет весело!»
Ага, конечно.
В машине раздается мелодия «Heart's Alone», снова группы «Glee», и я сглатываю от растущего напряжения в груди. Может, у меня и не все в порядке с головой, но я остро осознаю, насколько здесь одинока. За исключением полицейского, я уже много миль не встречала ни одной машины. Наверное, стоит сообщить Гретхен, где искать мой замороженный труп, если я так и не доберусь до отеля. Я бы позвонила родителям, но тогда они попросили бы меня заглянуть в гости, и мне пришлось бы смотреть, как Дилдо и моя сестра играют в «Хватай за задницу». Нет, спасибо.
Нажав на кнопку телефона на руле, я приказываю машине позвонить Гретхен, но вместо обычного гудка в трубке раздается тишина... а затем страшный сигнал — сигнал смерти. Сигнал пропадает, потому что, конечно же, я нахожусь в чертовой глуши, на дороге, которую никто не расчищал.
Я могу отправить смс и надеется, сообщение рано или поздно дойдет. На данный момент это мой единственный вариант.
Отказываясь писать сообщения и ехать даже со скоростью пятнадцать миль в час, я нажимаю на тормоза, когда вижу впереди проселочную дорогу. Я не рискую заезжать на нее, но сбрасываю скорость на случай, если мимо проедет снегоочиститель.
Меньше всего на свете мне хотелось бы, чтобы меня подстерегли и столкнули в кювет.
Снег хрустит под шинами... но колеса машины не останавливаются. Нет, они просто беззаботно скользят по дороге, пока... ВЖУХ!
— Черт! — Я нажимаю на тормоза, но они бесполезны, так как моя машина спускается трамплином по канализации с другой стороны боковой дороги и вниз по набережной, прямо в глубокую снежную канаву.
Пышные подушки из белого пуха покрывают капот и ветровое стекло, почти закрывая переднюю часть моей машины. Я не вижу своих боковых зеркал, а от верхней части ветрового стекла исходит не более двух дюймов света. Остальное — сплошная яркая, ослепляющая белизна. Я всхлипываю, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида, и лихорадочно
убираю темные волосы с лица. Не надо так часто дышать, Джулианна. У тебя получилось.
Кристен Ченоворт, однако, с этим не согласна. Она повторяет свою версию «Alone» (Одна) как мантру, и я выключаю радио. Долбаный саундтрек «Glee».
Думай, Джулс, думай. Отсюда должен быть выход.
Я смотрю в окно со стороны водителя и вздыхаю. К сожалению, все возможные решения связаны с промоканием. По крайней мере, у меня хватило здравого смысла надеть ботинки на заправке на границе Миннесоты и Висконсина.
— Ты заплатишь мне за это сверхурочно, Оскар. — Натягивая перчатки и шарф, я заглушаю двигатель и распахиваю водительскую дверь. Снег падает мне на колени, но я продолжаю идти. Я не перестаю пробиваться сквозь снег, пока не добираюсь до дороги, пыхтя, как рыба, вытащенная из воды. Благодаря моим удобным для путешествий леггинсам, я промокла до нитки. Лица тоже не чувствую.
Я уже упоминала, как сильно люблю зимы в Миннесоте?
Останавливаюсь, чтобы перевести дыхание, и мое внимание привлекают следы шин на проселочной дороге. Сами по себе они не свежие, но и не такие уж старые. Также есть два пути... один на выезд, другой на обратный путь. Я отказываюсь признавать возможность вернуться назад, потому что сейчас для меня это единственная возможность. Мир вокруг меня пугающе тих. Ни автомобилей, ни снегоуборочных машин, ничего, кроме случайного треска веток деревьев, ломающихся под тяжестью этого ужасного снега.
А потом раздается жужжание.
Оно далеко, но есть. Не обязательно же приближаться, но все же...
Бензопила? На объездной дороге? Ха! Да пошла ты, Кристен Ченоворт! В конце концов, я не одна!
Отчаявшись, я сворачиваю в лес и иду по следам. Кажется, что чем дальше продвигаюсь по дороге, тем глубже становится снег, вместо того чтобы таять под деревьями, но я не останавливаюсь. Я прохожу не меньше мили, прежде чем в нос ударяет предательский аромат горящей древесины. Пила перестала работать, но время от времени в тишине раздается стук топора, и впереди появляется поляна. За деревьями стоит хижина, но рядом с ней нет машин, и я надеюсь, что это потому, что та машина, которая оставила эти следы, припаркована в гараже слева от хижины.
Я так занята осмотром окрестностей, что совершенно не замечаю большого, золотистого лабрадора-ретривера, который несется ко мне, пока я чуть не налетаю задницей на чайник, стоящий у него на макушке.
— Притормози, приятель! — Я вытягиваю руки, чтобы удержать его на расстоянии, потому что, если он прыгнет, будет больно, и я на 100% уверена, что в итоге у меня будут еще более мокрые леггинсы.
Но он не прыгает. И не лает. Ну, почти. Он просто продолжает кружить вокруг меня, виляя хвостом.
— Куджо! — раздается в морозном воздухе низкий мужской голос, похожий на треск ломающихся в лесу веток. Резкий и грозный.
У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что, может быть, всего лишь, может быть, мне следовало остаться на шоссе.
Я бросаю взгляд на нетерпеливого пса, и меня охватывает паника. Он не похож на Куджо, но человек, которому он, должно быть, принадлежит... Что ж, он звучит просто устрашающе.
— Куджо! — Голос раздается снова, и мой взгляд возвращается к хижине, где из глубины появляется крупный, хмурый мужчина. С топором.
Я застываю на месте, как и мое лицо, давным-давно, и слова... что ж, почти уверена, что сейчас они не имели бы значения, даже если бы я их нашла.
Похоже, я умру посреди долбаной Миннесоты.
Глава 2
— Дружок, тащи сюда свою мохнатую задницу. — Мужчина хлопает большой
рукой в перчатке по бедру в джинсах. Он закутан в черно-серую шерстяную рубашку до
середины бедра, на голове шляпа из той же шерсти, которая... да, тоже из животного.
Что-то похожее на темную нечесаную бороду этого незнакомца.
И вдобавок топор. Давайте не будем забывать об этом огромном, чертовом
топоре.
Мой взгляд остановился на его оружии, и я мысленно возвращаюсь к дороге. Я
уже освоилась, так что теоретически обратно смогу выбраться быстрее, верно? Может
быть, даже убежать?
— Чертова предательская шавка, — ворчит здоровяк, на этот раз не так грозно, и я отрываю взгляд от собаки, все еще ковыряющейся в моих промокших ногах, как раз
в тот момент, когда он закидывает топор на плечо.
Я чуть не описалась на месте.
— Значит, Вы потерялись? — грубо спрашивает он, и я сглатываю.
— Н-нет, сэр. — Сэр? Иисус, Мария и Иосиф. С таким же успехом можно
спросить, не хочет ли он, чтобы я тоже себя связала. Может, заодно отрубить себе
голову.
— Сэр? — смеется он. — На сколько, черт возьми, я, по-Вашему, выгляжу?
Честно? Трудно сказать, учитывая бороду и шапку на голове, ему могло быть