Эр-Джей
Она никогда меня за это не простит.
Нет ни единого, гребаного шанса, что она ещё хоть раз взглянет на меня, даст
возможность объясниться.
Я облажался. Очень сильно.
— Хочешь, чтобы я подождала здесь? — спрашивает она, когда следующим утром
мы едем по подъездной дорожке дома моего детства. Крэш сияет своей милой улыбкой
и, сидя на пассажирском сиденье моего грузовика выглядит как супермодель, а у меня
внутри всё болит, словно Мейвезер (Роджер Мейвезер — американский боксер) нокаутировал меня в десятом раунде.
Вот уже два дня всё так и продолжается.
Эти проницательные карие глаза, идеальные губы, которые складываются
бантиком, когда я заставляю её смеяться или кончать...
Это грёбаное платье, которое она надела этим утром. Для него.
Она несёт всякую чушь, ведёт себя так, будто ей невыносима сама мысль о том, чтобы провести с Рашем больше минуты, но в глубине души она чертовски нервничает.
Я вижу это в её глазах. Это интервью откроет перед ней все двери.
И закроет для меня.
— Ага, наверное, мой старик всё ещё в трусах. — Моя мама начнёт задавать
чёртову уйму вопросов, и скоро у меня будет на них достаточно ответов.
— Ладно. Я останусь греть машину.
Несомненно, она этим и займётся. Прошлой ночью она довольно неплохо согрела
мою постель.
— Ну же, ты, паршивый пёс. Поторопись к своей бабуле.
До нас с Эдди, когда мы выбираемся из грузовика, доносится хрипловатый смех
Джулианны, и моя совесть опускает голову от стыда. Я собираюсь превратить этот смех
в замешательство и недоверие. Возможно, даже в ненависть.
— Милый! — Моя мама встречает меня у чёрного входа, уже выглядя шикарно в
своём фиолетовом велюровом спортивном костюме и с полным макияжем ещё до семи
утра. В этом она вся. Наготове, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, даже
когда я доставил им кучу неприятностей.
— Доброе утро, ма. — Она раскрывает объятия и я долго и крепко её обнимаю и
целую в седую макушку. — Извини, что попросил тебя об одолжении перед тем, как
прийти в гости.
— Ты же знаешь, мне всё равно, почему ты возвращаешься домой, главное, чтобы
ты это делал. — Она машет мне рукой, приглашая в дом, и Эдди бежит впереди, преследуя её маленького ши-тсу в гостиную.
— Святые угодники! — По дому разносится хриплый смешок моего отца, и через
мгновение тот, прихрамывая, заворачивает за угол, уже одетый для работы в
энергетической компании. Ему следовало уйти на пенсию три года назад — почти
пришлось после происшествия, — но он слишком упрям, чтобы просто расслабиться и
наслаждаться жизнью, даже с больной ногой.
— Привет, папа. — Я поднимаю руку, но он делает это быстрее и пересекает
кухню, чтобы обнять меня одной рукой.
— Слышал, ты направляешься на север, да? — спрашивает он. Отец хлопает меня
по плечу и направляется к кофейнику, чтобы наполнить свой термос.
— Да, везу друга на встречу в Миннеаполис. Ей нужно быть там через пару часов.
— Ей? — Глаза мамы расширяются и я морщусь.
— Ма, она просто подруга. — И, вероятно, нашей дружбе очень скоро придёт
конец.
— Она останавливалась в твоём доме? Как её зовут?
— Джулианна. — Но гореть мне в аду, если я расскажу, что она провела со мной
две ночи. Я не успею вернуться в грузовик, а они уже распланируют нашу свадьбу и
придумают имена внукам. — Послушайте, мне пора бежать. Не хочу, чтобы она
опоздала.
— Привози её с собой, когда приедешь за Эдди. Я организую ужин.
— Нет, ма, — грубо отвечаю я и тут же корю за то, что веду себя как придурок. По
правде говоря, мои родители были бы в восторге от Крэш. Она смеялась бы над
дурацкими шутками моего старика и получала удовольствие от спокойствия моей мамы.
Но в памяти всплывают слова Джулианны о том, что мы с ней просто развлекаемся.
Завтра всё между нами станет всего лишь воспоминанием.
Воспоминанием, которое я хочу оставить только себе.
***
— Меня сейчас стошнит, — говорит Джулианна, прижимая руку к животу. За те
полтора часа, что мы были в пути, она сначала замёрзла, потом у неё случались приливы
жара, она хохотала до упаду и даже прослезилась. А теперь это.
— Из-за чего именно ты нервничаешь? Выговорись. Это поможет. — Я придурок, задавая этот вопрос, чертовски хорошо зная, что использую всё, что она скажет, для
продвижения своего собственного дела, и я всё равно это делаю.
— Я не знаю, чего ожидать, — признаётся она, теребя пальцами подол тёмно-коричневого платья. Я замечаю это, потому что последние сто с лишним миль наблюдал, как эта чёртова штука ползёт вверх по её бёдрам.
Полный пиздец, да? Я в нескольких милях и минутах от того, чтобы разрушить всё
доверие, которое она мне оказала, а я не могу перестать думать о том, как восхитительно
это было, когда я зарылся между её прелестных ножек.
— О чём ты? — прочистив горло, спрашиваю я. — У тебя же раньше были
интервью, верно?
— Конечно, были, но у меня всегда заранее был достаточный объём информации
о человеке, с которым я разговариваю. Я практически ничего не знаю о Раше. —
Джулианна вздыхает, глядя, как на горизонте появляется силуэт Миннеаполиса, и
подтягивает юбку.
— Разве ты обычно не проводишь какие-нибудь исследования?
Она бросает на меня косой взгляд, и хорошо, что я уже знаю ответ, иначе меня
могло бы оскорбить выражение её лица.
— Да, но Раш — это не просто персонаж, он призрак. По какой-то причине около
семи лет назад он пропал с радаров. Ушёл в тень.
— Ушёл в тень?
— Исчез, — объясняет она. — Во всяком случае, если не считать его книг.
— Хм. — Интересно услышать чью-то точку зрения по этому вопросу. — Так
откуда ты знаешь, что он мудак?
Джулианна проводит рукой по волосам, тёмные пряди блестят на, проникающем в
окно, солнце.
— Честно говоря, я этого не знаю. В нескольких интервью, которые я смогла найти
до его исчезновения, он описывался как отчуждённый и самоуверенный человек. Кто-то
говорил, что он вёл себя как мудак. Это действительно всё, что мне известно.
— Значит, ты делаешь поспешные выводы, это ты хочешь сказать?
Джулианна пожимает плечами.
— А может и нет. Один раз повёл себя как засранец, всю жизнь будешь считаться
засранцем.
Я смеюсь.
— Вау.
— Не пойми меня неправильно — он безумно талантлив. Я имею в виду, что эти
сексуальные сцены — это нечто. — Она тихо присвистывает и качает головой, на её
накрашенных губах появляется лёгкая улыбка. — Но ведь есть масса замечательных
авторов, которые так же хорошо занимаются своим делом, понимаешь?
Ага. Лично я никогда не понимал, почему люди так реагируют на книги Раштона
Коула. Конечно, это увлекательное чтение — я прочитал несколько, — но настолько ли
они особенные? Не совсем. У парня был небольшой талант, и ему просто повезло.
— Ох. — Джулианна бросает взгляд на свой телефон, который светится на
консоли. — Это Эндрю.
— Ответь.
— Не хочу.
— Ты не сможешь вечно избегать его, Крэш. Мы почти приехали.
Она бросает на меня взгляд своих великолепных глаз, и страх, зарождающийся у