Я подхватил самую объёмную из её сумок, а она, не говоря ни слова, собрала
остальные вещи и пошла за мной до машины, терпеливо ожидая, пока я укладывал
багаж.
— Чёрт, — пробормотала она, когда я захлопнул крышку. — В ванной остались
мои вещи.
— Я принесу.
— На улице холодно, а ты опять без куртки. Ты ведь не можешь вечно вот так
бегать туда-сюда.
Я изо всех сил старался не придать её словам большего значения, чем они имели, и молча направился обратно в дом.
Она вышла из ванной минут через пять и поставила свои вещи на кухонный остров.
Но не ушла. Осталась стоять, будто внутри шла борьба — уйти или всё-таки сказать что-то ещё.
— Всё собрала? — спросил я. — Если хочешь остаться, я не против.
— Угу. — Она плотно сжала губы, потом приоткрыла рот, словно собиралась что-то сказать… но тут же передумала.
— Что, Крэш? Если хочешь что-то сказать — скажи.
Она поколебалась, затем, наконец, выдохнула:
— Вторая спальня… Это же твоё рабочее место, да?
Я и сам должен был догадаться, что её это заинтересует.
— Ага. — Я прикусил внутреннюю сторону щеки и качнулся на пятках. — Всё
стало бы ясно, если бы ты тогда открыла ту дверь.
— Можно… посмотреть? — Её тёмные глаза моргнули с едва уловимой
неуверенностью. — Раз уж теперь я знаю.
— Да, если хочешь. — Я пожал плечами и махнул в сторону коридора. Затем пошел
за ней следом.
Там не было ничего такого, что могло бы её шокировать. Я обычный, предсказуемый мужчина. Даже когда становился Рашем-писателем. Просто я всегда
предпочитал вести работу и личную жизнь раздельно. Когда книга захватывает тебя
целиком, приходится жить в её мире по полгода подряд. И если есть хоть какая-то
возможность поставить заслон между реальностью и тем хаосом, что творится у тебя в
голове, — я всегда её использовал.
— Уверен? — Она оглянулась через плечо, держа руку на дверной ручке.
— Конечно. — Я потер нос костяшками пальцем. — Открывай.
Её взгляд не отрывался от моего даже в тот момент, когда она поворачивала ручку
и входила внутрь.
Увидев её силуэт в проёме, с письменным столом — тем самым, за которым я
написал три последних романа — на заднем плане, я понял, что допустил ошибку. Но
было уже поздно.
— Эр-Джей… — прошептала она, поднеся руку к горлу.
От её голоса у меня пересохло во рту. Мой кабинет, моя тихая творческая гавань
— теперь были осквернены. Пропитаны ею. Каждый раз, открывая эту дверь, я буду
вспоминать о ней.
— Я простой парень, Крэш. Никогда не пытался казаться кем-то другим.
Я писал за обычным столом из тёмного дерева, сидя в дешёвом кресле —
единственном, от которого у меня не болела спина. Пил кофе от «Кеурига», словно без
него не мог жить. И всегда слушал музыку, когда погружался в сюжет. Чаще всего —
рок. Эта книга рождалась под Shinedown, сто раз подряд, на общей акустике — чтобы
бас пробивал до костей.
— Ты ведь работал… — Она подошла ближе, провела пальцами по столешнице.
Мой ноутбук так и остался открытым, на том самом месте, где я бросил его два дня
назад.
— Не-а. Были… другие дела.
Она обернулась, в голосе зазвучал вопрос:
— Из-за меня?
Я кивнул.
— Самое лучшее из всех отвлечений.
— Прости…
— Не извиняйся. — Я сунул руки в карманы, сделал несколько шагов вперёд. — Я
взрослый человек. Ты не мешала мне делать то, чего я не хотел.
Она кивнула, чуть прикусив губу, и пошла дальше вдоль полок. Остановилась, нахмурилась, достала толстенный справочник ЦРУ.
— Подожди. Это всё твоё?
Она кивнула на остальные три полки, забитые любимыми романами, мемуарами, справочниками. Даже несколькими книгами по писательскому мастерству. Почти как у
меня дома.
— Ага.
— Но… — Её брови сдвинулись. — Я думала…
Я провёл рукой по бороде, снова кивнул.
— Понимаю. Да, я как бы в отпуске. Но на самом деле недавно выкупил этот дом
у Бена. Я проводил тут больше времени, чем он, так что мы договорились. Он по-прежнему присматривает за ним, когда я в Рокфорде.
— Значит, это правда… твоё убежище.
— Здесь у меня лучше работает голова. Ничего особенного.
— Можно упомянуть это в статье? Или это слишком личное? Я пойму, если не
захочешь…
Я излил ей душу, рассказал о Лене — самой тяжёлой главе моей жизни, — а теперь
она спрашивает, можно ли рассказать о комнате?
— Это просто место, где я пишу. Не велика тайна.
— Для тебя это — особенное место. — Она смотрела на меня так, будто я сам
должен был понять всю важность того, что она увидела.
Я пожал плечами:
— Решай сама, Крэш.
Она вернула книгу на место и снова застыла. Как тогда — у кухонного острова.
— Что у тебя на уме, милая? Поговори со мной.
Пальцы скользнули по корешкам книг, она глубоко вдохнула. Ещё раз. И тогда
сказала:
— Я просто хочу, чтобы ты знал: независимо от того, что произошло между нами, я не позволю этому испортить статью. Я — профессионал. И приехала сюда, прежде
всего, по работе.
Я понял. Не обрадовался, конечно. Потому что не хотел больше быть просто её
«работой». Но, по крайней мере, она не смотрела на меня с ненавистью. А это уже что-то.
— Я тебя не ненавижу, — прошептала она.
И, клянусь Богом, я услышал пение ангелов.
— Да, я бы хотела, чтобы ты раньше сказал, кто ты на самом деле. Но если бы был
шанс всё переиграть… я бы не изменила ни секунды.
Щёки её покраснели. Она отвела взгляд. Но я успел заметить слёзы.
— Мне пора. Уже поздно.
— Останься.
— Не могу, — выдохнула она.
И в ту же секунду я оказался рядом, прижал её к книжной полке, загоняя в плен
своих рук — в тупик.
— Почему, Крэш? Ты ведь знаешь — это ещё не конец. Между нами по-прежнему
есть… всё.
Я видел это в её глазах. Чувствовал каждый раз, когда она делала вдох, и её тело
вздрагивало от одного моего прикосновения.
— Это… эгоизм, — прошептала она, сдерживая слёзы. — Я просто боюсь.
Она вцепилась в мою футболку, выдохнула с мольбой:
— Пожалуйста… не делай мне больнее, уже и так невыносимо.
И, потому что я не хотел стать для неё тем самым мужчиной — тем, кто разрушает,
— я сделал единственное, что мог.
Я отпустил её.
Глава 13
Джулианна
— Прошло три недели, Джулс.
Три недели и два дня. Если я и научилась чему-то за время, проведённое с Эр-Джеем, так это тому, что два дня способны изменить абсолютно всё.
Гретхен легонько толкнула меня под столом в уличном бистро. Я не могла
выносить ни минуты больше злорадства от Оскара по поводу восторженных откликов
на моё интервью — пришлось вытащить подругу на обед.
Покручивая соломинку в стакане с айс-латте, я уставилась на суетливую улицу в
центре Чикаго и тихо вздохнула:
— Мне нечего ему сказать.
— Как это — нечего? Ты дуешься с тех пор, как вернулась.
— Я не дуюсь.
— О, это уже очевидное отрицание реальности.
— Ничего подобного. Я всё обдумала, честно. У меня нет сомнений — между мной
и Эр-Джеем ничего не может быть. Он человек действия. Если бы я ему была нужна, он
бы уже давно нашёл способ выйти на связь.