Он сказал это, не я.
— Ты ошибаешься. — Он поднимает ладони, затем указывает на кухню, где уже
стоят две тарелки с дымящимся супом и еще одна с хлебом. — Иди и поешь. Проверь.
Сама увидишь, что я, в некотором роде, нормальный парень.
Вспышка скромности пронзает меня насквозь. Я действительно отыгрываюсь на
нем, хотя он был очень добр ко мне.
— В некотором роде? — Я спрашиваю, стараясь говорить более мягким, внимательным тоном. Он мог оставить меня на обочине дороги.
Он расплывается в улыбке.
— Мы все немного не в себе, не так ли?
Я фыркаю и указываю на себя.
— Некоторые из нас больше, чем другие.
Он смеется и придерживает мой стул, когда я забираюсь на него.
— Нет ничего плохого в том, чтобы быть индивидуальностью.
Это напоминает мне обо всех причинах, по которым я боялась этого интервью.
Почему теперь я боюсь его еще больше? Раштон Коул — человек с ярко выраженной
индивидуальностью, и, если я все испорчу, под угрозой окажется не только моя работа, но и моя карьера. Он может погубить меня.
Но, как любезно заметил Эр-Джей, сейчас я ничего не могу поделать, кроме как
ждать.
С таким же успехом можно насладиться компанией.
Глава 3
— Вау! — От курино-овощного супа со сливками поднимается пар, который
доносится до моего носа и соблазняет откусить кусочек, пока он еще достаточно не
остыл, чтобы его можно было есть. — Где ты его взял? Пахнет просто феноменально.
Присев на табурет по другую сторону маленького кухонного островка, Эр-Джей
проглатывает свой слишком горячий кусок и кашляет.
— Что значит, где я его взял? Я купил ингредиенты в продуктовом магазине.
— Да, конечно. — Я смеюсь. — Ты ждешь, я поверю, что ты сделал нечто
большее, чем просто подогрел это?
— Да. — Его бородатый подбородок серьезно опускается. — Зачем мне лгать об
этом, черт возьми?
— О, не знаю. Может быть, потому, что было бы более впечатляюще, если бы ты
приготовил его сам?
Он поднимает взгляд от тарелки, приподняв одну темную бровь.
— Ты намекаешь, что я хочу тебя впечатлить?
Эм...
— Я не говорила этого. — Но вроде как уже сказала. Еще один способ поставить
ситуацию в неловкое положение, Джулс.
Он усмехается и откусывает еще кусочек.
— Не думай, что я не умею готовить только потому, что я мужчина. Я кормлю
себя уже несколько лет.
— Пятнадцать?
— С тех пор, как я ушел из дома.
— О. — Значит... — Ты женат или что-то в этом роде?
Его взгляд устремляется на меня, забавно мерцая, как пламя в камине.
— Думаешь, я буду пытаться произвести на тебя впечатление, если бы это было
так?
Так, так, так.
— Значит, я права.
— Возможно. — Его губы растягиваются в игривой улыбке. — Но я все-таки
приготовил это сам. Пока ты спала.
— Хм. — Я не отрываю от него взгляда, пока откусываю первый кусочек, а затем
все сомнения рассеиваются. Мои веки затрепетали, и я громко застонала, когда
сливочный вкус поразил мои вкусовые рецепторы самым лучшим образом.
— Боже мой, это очень вкусно.
— Конечно, это вкусно. Я, черт возьми, не занимаюсь чем-то вполсилы.
Бьюсь об заклад, его талант распространяется и на спальню, хотя меня не
волнуют его более интимные навыки. Мне просто нужно, чтобы у него была крыша над
головой.
Прочистив горло, я делаю вид, что не замечаю румянца на щеках.
— Так, говоришь, ты в отпуске?
— Да. Только вчера прилетел. Из Рокфорда.
— Что? — Я чуть не роняю ложку. — Из Иллинойса?
Он кивает.
— Я знаю Рокфорд.
— Мир тесен.
— Я подумал то же самое, когда увидел твои пластинки. — Поудобнее
устроившись на стуле, он принюхивается и делает глоток пива. — А как насчет тебя?
— Я из Чикаго.
Из-под его бороды появляется еще одна кривая ухмылка.
— Я имел в виду, есть ли у тебя мужчина, который разозлится из-за того, что ты
будешь спать сегодня со мной.
— Оу. — Я снова краснею. — Нет. Тебе не о ком беспокоиться.
— Я беспокоился не о себе. — Он подмигивает, и я почти уверена, что пожалею
о том, что не приложила больше усилий, чтобы найти другое жилье, потому что меня
безумно, несомненно, влечет к этому парню.
— Что ж, расскажи мне подробнее об этом интервью.
— Не стоит. — Я и так уже сказала слишком много, хотя он вряд ли похож на
человека, который побежит к Оскару и разболтает все.
— Почему?
— Получить такого рода интервью, — большое событие в мире журналистики.
— Коул писатель, а не долбаный президент.
Я смеюсь.
— Да, но он Раштон Коул. — Я делаю ударение на имени, и Эр-Джей поднимает
руку.
— И?
— Я так понимаю, ты книги не читаешь.
— Вообще-то, читаю. Не понимаю, в чем проблема.
И он, вероятно, не стал бы этого делать, если бы не потратил столько же
времени, сколько и я, пытаясь понять Раша.
— Скажем так, он очень скрытный человек. Насколько мне известно, это первый
раз, когда он дает личное интервью новостному изданию.
— И ты сказала, что он просил тебя?
— Ага. Правда не уверена, почему, но, думаю, это потому, что мы оба из этих
мест.
— Значит, вы знакомы.
— Вообще-то, нет. Он учился в старшей школе с моей сестрой. Не то, чтобы я
должна была рассказывать тебе все это. — Я перевожу взгляд на свой суп и вздыхаю.
— Не волнуйся. Я сохраню твой секрет, Крэш (Crash – авария, катастрофа).
— Крэш? — Я смеюсь. — Что это, черт возьми, значит?
— Отныне я буду называть тебя так, — ухмыляется он. — Тебе это идеально
подходит, не находишь?
— Я никуда не врезалась.
— Врезалась.
— Но я ни во что не падала!
— Ты съехала в кювет. Там было больше фута снега.
— Это было скорее... невезением.
— Твоя машина застряла. И без эвакуатора достать её не получится. Это была
авария... или крушение.
Ух.
— Сейчас ты мне не очень нравишься.
— Не страшно. Я не обязан тебе нравиться. Тебе просто нужно провести со мной
ночь.
— Спасибо за напоминание.
— Пожалуйста. — Он наливает для меня бокал с пивом, его великолепные шоколадные глаза сияют весельем.
— Я рада, что, несмотря на весь этот дурдом, тебе весело.
— Мне кажется, ты забавная, — поправляет он. — Ты заводишься с пол-оборота.
Это мило.
Мило. Ого, именно так я и хочу, чтобы такой мужчина, как Эр-Джей, думал обо
мне.
Подождите, нет.
Господи, мне не нужно, чтобы он думал обо мне как-то иначе. Я застряла здесь
с ним. Это не романтический отдых.
— А еще ты чертовски красивая, когда краснеешь.
И тут по спине пробегает волна вожделения. Неловкое знакомство или нет, но
мне нравится его кокетливый подтекст. И то, как он смотрит на меня. Как будто ему
действительно нравится, что мы вот так застряли здесь вместе.
— Я не пытаюсь смутить тебя или заставить нервничать, — говорит он, на этот
раз мягче. — Или обидеть тебя.
— Я не нервничаю. — Определенно. — Во всяком случае, уже нет.
— Хорошо. — Он откидывается на спинку стула, и ткань его футболки плотно
обтягивает грудь и плечи. У меня пересыхает во рту, а другая часть тела предательски