Многие тогда считали, что победил он не честно, хотя и продемонстрировал невиданное доселе мастерство. Другие наоборот, не находили в том как он дрался ничего предосудительного, лежачего не бил, удары которые могут человека покалечить специально не выцеливал. А что песком швырялся, не хорошо конечно, но в правилах сие не оговорено. Удар принесший ему победу, тоже достойным назвать нельзя, но и подлости в нём не было. Это лежачего бить нельзя, а брат его встал уже, стоячего можно.
Ни кого из зрителей бой не оставил равнодушным, в некоторых местах между спорщиками доходило до драки. У столов, где бились о заклад происходило вообще нечто невероятное. Ставки были четыре к одному на Алексея и некоторые прозорливые граждане не плохо поднялись на такой разнице. Лада печально вздохнула и посмотрела на кусочек бересты, где была записана её ставка, два резана четыре ногаты, на Алексея индийца. Кинув его на пол, устланный точно такими же, и полная печальных мыслей о ближайшем будущем побрела к выходу. Питаться им придётся исключительно объедками из трактира. Да ещё и долг на ней повис, хуже некуда.
Наверное так бы всё и продолжалось, были бы однообразные дни, заполненные беготнёй между кухней и обеденным залом, криками “эй, малёк, ещё пива”, если бы на глаза ей не попался листок приклеенный к стене трактира. На нём рукой опытного писца, ровными красивыми буквами было написано объявление. На постоянную работу требовался писец. Все желающие могли попробовать себя в субботу и воскресенье, дальше шло описание дома где-то на Людином конце. Единственное, смущала плата за работу. Слишком мало для писца, который на жизнь зарабатывает переписыванием книг и ведением документов. Вон, писцы при посаднике и архиепископе, ни в чём нужды не знают, одеваются словно крепкие купцы, пьют только сладкое греческое вино. По труду и оплата. Здесь же, предлагали много меньше, но с другой стороны, не сравнимо больше, чем она получала в кабаке. Разом могло решиться множество проблем, мать перестала бы прясть днями и ночами, да и ей самой работа в трактире уже поперёк горла стояла. Так кто мешал попробовать?
В субботу придти наниматься не вышло, в воскресенье получилось только после обеда. Пока искала нужный дом, всё боялась, а как уже поздно и уже нашли человека. Но нет, страхи её оказались напрасными, когда она рассказала холопу открывшему ворота за чем пришла, он прежде чем провести её в дом, предупредил, что работать предстоит за городом шесть дней в неделю. За городом, так за городом, всё не трактир. Получив согласие, пропустил Ладу во двор, где начались первые странности. Впереди, за старыми яблонями высился богатый дом, с огромными окнами из прозрачного стекла. Окна были столь огромны, что при необходимости Лада могла бы с лёгкостью пройти сквозь них, для чего ей пришлось бы лишь с легка согнуться. В самом доме, было просто не вероятно светло, и не смотря на такие окна, на удивление тепло. Убранство комнаты тоже резало глаза непривычным видом, в место привычных сундуков, на стенах были устроены маленькие полати, на которых стояло много дорогой стеклянной посуды. В место лавок - стулья с высокой спинкой и два низких, каких-то несуразных стула, обтянутых волчьим мехом. Подробней рассмотреть странную комнату она не успела, появился хозяин. Им оказался Милан корабельщик, на мгновение сердце у Лады сжалось от страха. А ну как узнает, всё-таки видел её не раз, и дома у них бывать доводилось, пока строил ладью для отца. Но нет, не узнал в мужском наряде, лишь скользнул равнодушным взглядом и велел становиться к подставке для письма, показывать умение. Тут ещё раз удивил, сказал, что два основных требования - писать на слух быстро и без ошибок. Красота букв не важна, пиши хоть как курица лапой, только делай это быстро и правильно.