А про Холмских, забудь и не вспоминай, твоя дочь им нужна исключительно как возможность надавить на нас с тобой. Только представь, на прошлой седмице, этот дурачок Славка, заявился ко мне с целью поведать страшный секрет. Дескать, работает у меня девица переодетая, змея подколодная обманом в мой дом проникла, секреты мои выведывать. Предлагал найти мне надёжных людей, которые секреты мои уберечь смогут. Когда я его вон выставил, вспомнил про ваш давний уговор. Как мыслишь, хорошо твоей дочери будет в такой семье - отец обречённо покачал головой - вот и славно, забудь про эту женитьбу, как про страшный сон.
- Так ей уже четырнадцать, сколько твоя учёба будет длиться, так и останется перестарком.
- Ты моих сестёр видел, ну и сколько им по твоему лет, а сколько мне - отец только пожал плечами - сёстрам моим по двадцать пять, я на год младше тебя, а лекарю нашему пятьдесят шесть.
Здесь их обоих проняло по настоящему. Лада никогда не задавалась вопросом, сколько индийцам лет. Боярышни всегда казались ей молодыми, может лет восемнадцать, самое много. Лекарь, может около сорока, а он оказывается вообще древний старик. И главное сам боярин, когда смотришь на него не изуродованную сторону, он казался ей совсем молодым, лет двадцать, не больше. А тут вдруг оказывается, что он ей в отцы годиться.
- Про то не волнуйся, она так же как и мы, здоровье и молодость свои на долго сохранит, думаю даже дольше нас.
- ?... - замялся отец, не в силах сформулировать свою мысль.
- Ни какого колдовства. Все наши несчастья от неправильных поступков - при этом он провёл рукой по своей изуродованной щеке и не весело усмехнулся - по своей глупости мы не понимаем, как правильно жить и невольно нарушаем ЕГО законы, по которым существует наш мир. Я передам им всё, что понимаю и до чего сам дошёл, они сделают следующий шаг, их ученики следующий, и так далее. В конце концов, как сказано "не все мы умрём, но все изменимся", согласись, есть к чему стремиться.
Что сказать, индиец в очередной раз удивил не только отца, но и её. Хотя, казалось уже ко всему привыкла, но про "не умрём", что-то новенькое. Она всегда думала, что это про тех, кто доживёт до страшного суда, а в то что тот произойдёт скоро он точно не верил. Нет, не просто не верил, а точно знал, не скоро, однако же всегда говорил, что жить надо так, будто он в следующую секунду наступит. Волковский Роман, живо интересовавшийся писанием, спрашивал у него про то, а боярин отнекиваться не стал, взял и рассказал ему подробно. Лучше бы не рассказывал. Ни какой священник не смог бы в своих проповедях измыслить картины страшнее.
Собственно, на том история с её женитьбой счастливо разрешилась. Отец, получив заверения индийца в её большом будущем, не просто успокоился, а стал относиться к ней несколько по другому. Словно дочь у него уже выросла и начала самостоятельную жизнь. Оно и к лучшему. Однако, человек предполагает, а жизнь, как говорят индийцы, вносит свои коррективы. Одним промозглым осенним утром оказалось, что история с её женитьбой отнюдь не закончена, правда узнала она об этом несколько позже.
Как обычно, после гимнастики у них была пробежка по лесу. Как обычно ученики сильно растянулись по тропинке, Путимир впереди, Роман позади, Лада с Искрой в центре. Приёмная дочь Алексея, которую тоже приставили к обучению, вообще в самом хвосте плетётся. Усадьба была уже за последним поворотом, когда на бегущую чуть впереди Искру из утренних сумерек бросились сразу две тени. Мгновенно сбили с ног, навалились выкручивая руки. Лада даже не успела испугаться, тело всё сделало само собой. Толчок, рука одновременно выхватывает нож, короткий полёт, сейчас она приземлиться на спину одному из нападающих, завалиться вправо и помогая собственным весом вгонит нож в спину второго.
Жесткий удар прервал её полёт. От падения на землю вышибло воздух из лёгких, и нож из руки. "Тут ещё одна девка" выкрикнула нависшая над Ладой тень. "Вяжи её, на месте разберёмся" крикнули в ответ. В этот момент сзади раздался пронзительный вой, кто-то из парней добежал до места схватки и подал сигнал. Индийцы всех обитателей своей вотчины заставляли носить с собой специальные дудки, которыми нужно подавать сигнал в случае опасности, постоянно устраивали тренировки по отражению нападения или тушению пожара, вот теперь пригодились.
Мужик подловивший её на прыжке перевернул её на живот и принялся вязать ей руки, а она всё ещё не могла нормально вздохнуть. К вою сигнальной дудки присоединился большой ревун установленный на сторожевой башенке посёлка. Прекрасно, их услышали, значит помощь придёт, нужно только чуть продержаться. Сильные руки рванули её вверх и потащили куда-то в лес. Внезапно человек тащивший её вскрикнул и ослабил хватку. Вот он шанс. Девушка рванулась влево и в сторону, не просто так, а как учил индиец, с разворотом, так чтоб перекрутилась куртка в руках нападавшего. Пока тот не опомнился, ударила его ногой в пах. Хорошо попала, мужик застонал, согнулся, потянулся руками к ушибленному месту. Лада отскочила назад и попыталась ударить его ногой в горло. Не попала, нога скользнула ему по лицу, а она сама потеряла равновесие и опять упала. В падении ударилась головой о дерево, из глаз брызнули искры, осенний лес закружился перед глазами. Над ней нависла огромная фигура напавшего на неё мужика которая отчаянно пыталась что-то сбросить у себя со спины. Сбоку выскочила ещё одна маленькая фигура и несколько раз успела ударить мужика в живот, прежде чем отлетела в сторону попав под мощный удар. Справился он и с тем, кто находился у него на спине, на развороте приложился об дерево и по стволу со стоном съехала маленькая фигура. Малуша. Развернулся и ударил его ногой в живот, мальчишку аж подбросило и снова приложило о дерево. Замахнулся ударить в торой раз, но не успел, Лада уже была на ногах и с разбега врезалась в мужика плечом. Оба упали. Попыталась подняться, но удар по лицу опрокинул её на спину, перед глазами поплыли оранжевые круги, а мир опять закачался. Поднявшийся мужик схватил её за косу и потащил за собой. От резкой боли она закричала, но помочь себе уже не могла, руки связаны за спиной, ноги только и успевают перебирать, в тщетной попытке податься вперёд, чтоб хоть как-то уменьшить боль.