- Нет, но ты не должна скрываться от меня. Я уже все видел.
Она поднимает одеяло и трясет им, пока не обнаруживается сорванная мною вчера с ее тела футболка.
- Я не скрываюсь. Просто мне не комфортно ходить голой при свете дня.
Лежа на боку, опираясь на локоть, спрашиваю ее:
- Почему? Ты красивая.
- Я такая, какая есть, и не могу этого изменить.
Решаю бросить ей вызов – в основном потому, что у меня нет более интересного занятия на следующие несколько минут.
- Брось футболку.
Сдвинув брови, Ларк смотрит на меня.
- Зачем?
- Потому что она моя и нужна мне.
- Теперь я вижу, сколько в тебе дерьма. Это всего лишь футболка.
- Это больше, чем просто футболка, Ларк. Она - моя любимая. Давай, бросай ее. - Она слушается, закатывая глаза, вместо этого хватая простыню.
- Простынь - тоже моя.
- Простынь принадлежит Круизной компании, осел. Ты прекрасно осведомлен, что, в соответствии с твоими инструкциями, я пришла в одной твоей футболке. Я не могу уйти отсюда голой. Меня арестуют.
- Это вероятность, с которой я готов смириться.
Ожидаю, когда она разозлится или обзовет меня чем-то похлеще, чем «осел», но этого не происходит. Она стоит со скрещенными на груди руками, бросая мне вызов своим взглядом.
– Что-то не так? - спрашиваю я ее.
- Нет, не совсем. Ты тот, кто снова опоздает, не я. Я - единственная, кто в отпуске.
Я выбираюсь из постели, и, подходя к своему шкафу, вытаскиваю чистую футболку. Развернувшись, обнаруживаю ее с радостным выражением лица и надеждой, что футболка - для нее. Но, вместо этого, я натягиваю ее на себя через голову, расстраивая Ларк еще больше.
- Истон, пожалуйста.
- Люблю, когда ты умоляешь. Это делает меня твердым.
- А что не делает тебя твердым?
- Бабушки. – Она пытается не засмеяться, но попытка с треском проваливается, и лицо озаряется присущей только ей улыбкой. Блядь, она горячая.
Прежде чем она еще что-то мне скажет, я протягиваю ей еще одну из моих футболок из кипы в шкафу. Получив ее, она сразу же расслабляется.
- Спасибо, - говорит она, натягивая ее через голову.
Я копаюсь в своих вещах, пытаясь найти что-то, чем она могла бы прикрыть свою задницу, когда она разражается истеричным хохотом. С нижним бельем в руках я оборачиваюсь и понимаю, что дал футболку, которой у меня не должно быть.
- Ну, если бы это не было первой вещью, которая мне попалась в руки, то я бы оказался в затруднительном положении.
- Не знаю, Истон, футболка говорит сама за себя. – Из всех, которых я мог ей дать, она одела ту, на которой написано: «Я с Дураком». На самом деле, это шуточный подарок с прошлогоднего Рождества.
Улыбаясь, бросаю ей пару своих боксеров.
- Одень их. Я предпочел бы, чтобы остальная часть корабля не видела этим утром твою попку.
- Мне кажется, тебя это особо не беспокоило прошлым вечером.
- Вчера было довольно поздно. Сейчас там больше людей.
Она скользит в мои боксеры своими длинными ногами, и я наблюдаю за каждым ее движением, придвигаясь ближе, пока она натягивает их по бедрам, закатывая резинку на талии для удержания. Руками ощупываю ее попку, и, пронзительно глядя в глаза, говорю:
- Это все мое, красавица. Поняла?
Она кивает, облизывая языком губы, пока смотрит на меня сквозь длинные ресницы. Я тянусь к ней, оборачивая ладони вокруг ее скул. Она цепляется своим холодными руками за мои предплечья – ее нежная кожа составляет разительный контраст с моей татуированной. Но эта часть привлекательности Ларк – ее мягкие изгибы против моей твердости. Она не имеет ничего общего с большинством женщин, с которыми я соприкасался в пути, и это освежает. В то время как я - яркий и экспрессивный, по большей части благодаря моим татуировкам и музыке, она – робкая и застенчивая. Тихая душа с силой, способной убедить меня, что то, что мы делаем, не неправильно. Даже если она не имеет ни малейшего представления, почему этот вопрос всегда будет на первом месте.
- Спасибо, - шепчет она.
- Я говорил тебе, что ты не должна благодарить меня за то, что я позволяю тебе чувствовать себя хорошо.
Она пожимает плечами, возрождая застенчивую Ларк.